trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Человек, которому я верю


Потому что она честная.
Это интервью Русланы Лыжичко Алесе Бацман, оно прошло на 112-м, текст опубликован на сайте ГОРДОН

И поскольку у нас в политике честных людей колибри наплакала, а Руслана была реальным символом и духом Майдана ее нужно слушать и нужно читать.
Интервью длинное на 50 минут, но я фрагменты, которые мне кажутся наиболее важными воспроизвожу в текстовом виде



Фото: Сергей Крылатов / Gordonua.com

Когда я приехала в Донецк впервые, мне Захарченко сказал: "Если кто-то даст по тебе пулеметной очередью… ты должна быть готова ко всему". И таки дали

– Сейчас все говорят о самом масштабном обмене заложниками, который состоялся вчера. Ты – человек, который очень давно и очень глубоко занимается этим вопросом. Сколько человек за все это время удалось вытащить лично тебе?
– 42 наших военнослужащих, даже одного добровольца (снайпер батальона "Донбасс"), что было почти невозможно. Это была наша самая опасная поездка, и мы даже не знали, выедем ли мы оттуда живыми. Один раз мы попали под обстрел в комендантский час… Мы так спешили с "Офицерским корпусом" (организация, занимающаяся освобождением украинских заложников, удерживаемых боевиками "ЛДНР". – "ГОРДОН") взять людей, потому что переговоры шли очень тяжело: то у сепаратистов есть настроение, то нет, то они отдают [заложников], то не отдают, – и, выезжая, мы не знали, отдадут ли… Просто [надеялись]: "А вдруг повезет". Когда мы выезжали, у нас не было никаких гарантий.

А когда я приехала впервые, мне [главарь боевиков "ДНР" Александр] Захарченко сказал: "Если кто-то даст по тебе пулеметной очередью… ты должна быть готова ко всему". И таки дали, и таки убили у меня на глазах его охранника…

– Охранника Захарченко?
– Да. Все это произошло, когда я сидела за ним. Я не знаю, где пролетела пуля, но мне просто повезло (крестится).
И видя все это… Понимаешь, у меня дух на Майдане закалился, когда я видела, как расстреляли Небесную сотню, когда я видела этот героизм и мужество людей, когда я это пережила, страха уже не было… Мы ехали, понимая, что если не мы, то никто.

– Ты сказала, что Захарченко не мог дать тебе гарантий. Но разве он не мог приказать своим людям, чтобы они вас не трогали? Тем более с его охранником.
– Конечно, они по-своему модерировали эту ситуацию, потому что рассчитывали, в том числе, что мы сможем обеспечить [освобождение] какой-то части [задержанных боевиков]. Но мы в переговорах не были настолько значимыми, просто я ехала и, как говорится, брала за горло: "Просто отдай! Я не могу тебе привезти твоих людей. Просто отдай мне наших людей".
Я говорила это лично Захарченко. И первый мой обмен был (без единого человека!) – мы приехали и забрали сразу 16 ребят. Знаешь, ситуация была трагична и драматична тем, что это было сразу после Иловайска. Представь себе: 26–27 августа, когда мы уже понимали, что в Иловайске – трагедия, мы понимаем, что Киев замалчивает это, понимаем, что власть дает свою интонацию событиям, и мы уже не верим… Мы встаем пикетом возле администрации на Банковой… С той стороны мне говорят: "Да это все проплаченные люди".

Я говорю: "Кто проплаченный?! Я проплаченная?! Вы вообще думаете, что вы говорите?!" (Смеется). Начинаются какие-то маневры. И когда Иловайская трагедия произошла, у меня был концерт в Днепропетровске. Я знала, что "Офицерский корпус" занимается обменом военнопленных, мы сконтактировали, я говорю: "Я поеду с вами". Я скрыла эту информацию от своей семьи. Более того, со мной была мама на концерте – я группу и маму посадила в самолет, а сама говорю: "Мне надо остаться".

– Сколько раз ты была в оккупированном Донецке?
– Пять раз.

– Что ты там увидела?
– Ну что я увидела… есть такое слово из "Собачьего сердца" – разруха. Это разруха во всем, разрушенный регион. Они оправдывают ситуацию по-своему. На тот момент, когда я приезжала, думаю, переговоры еще были возможны, и я очень жалею, что не подошла тогда к президенту, не взяла его за горло и не сказала: "Делайте, что хотите, но вы можете повлиять на ситуацию".
Когда я вернулась из первой поездки, сразу пошла в Администрацию Президента… Знаешь, я двери открывала, даже не смотря на охрану, причем охрана, понимая мой взгляд, и не пыталась ничего сделать (смеется). Я зашла, села и рассказала все, что видела. Сказала: давайте сюда карту, дайте мне ручку, я вам нарисую, расскажу то, чего вы точно не знаете. Они сидят… помню, Ложкин (Борис Ложкин, с июня 2014-го по август 2016-го – глава Администрации Президента."ГОРДОН") сидел с вот такими глазами… они не верят! Думают, Руслана какие-то сказки рассказывает. Говорю: "Какие сказки?! Я только оттуда!"

Знаешь, сейчас я не смогу объяснить: беспечность, самоуверенность, какая-то трусливость – или чем они руководствовались… После Иловайска все можно было сделать по-другому. И, знаешь, мы бы стольких людей сохранили, столько ребят не ушло бы на небо… Мне кажется, что мы еще долго будем отвечать за эту ситуацию… Мы все вместе…

– Почему они вообще тебе их отдавали?
– Не знаю. По их версии: у них был какой-то особый респект ко мне за мое мужество, за мою победу на "Евровидении", за то, что я такая вся правдивая… Наверное, нам сложно слушать все эти выступления, потому что они убили близких нам людей… Поэтому давай не трогать эту тему, она очень болезненная. Но я помню эпизод, когда мы приезжаем на базу, где удерживают наших ребят, и выходят 30 наших парней, а мне из 30 нужно выбрать всего лишь 15.

– Ты должна была сама выбрать?
– Я должна была сама это сделать!
И я помню, как наши ребята подталкивали [друг друга]: "Забери этого – у него двое детей", "Забери этого – он самый младший", "Забери этого, потому что он болеет"…

– Как в голливудских фильмах…
– Я пережила такое… ты себе не представляешь. Была еще одна ситуация, она меня, наверное, на всю жизнь травмировала: я привезла одного парня (мы всегда привозили их к Днепропетровской обладминистрации), и встречает семья… выходит первый – и мать от счастья кричит: "Сынок!" – падает, радуется. Ну просто видно, что это слезы радости… и он говорит, что брата убили – и она на глазах начинает кричать от боли так… этот контраст: один выжил, а другой нет… Знаете, эту боль, наверное, нужно увидеть вот так, чтобы понять, что вообще случилось. И нам не просто фильм "Киборги" надо смотреть, не просто репортажи или какие-то материалы, нам нужно брать власть за горло и говорить: "Ребята, а ну отвечайте, что было на Майдане?" Государственное преступление? Кто будет за это отвечать? Я не могу жить в стране, в которой нет наказания за государственные преступления. Давайте называть вещи своими именами: все, что предпринималось против мирных протестующих… а Майдан был мирным от начала и до конца, до момента, пока не убили мирных невооруженных людей…

Никто за это не ответил. Не ответили за Иловайск, за Дебальцево. Ребята, мы рано или поздно возьмем вас за горло, пока вы не станете властью и не начнете отвечать за государственные преступления. Хватит покрывать "папередников". Так не пройдет. Однозначно.


Может быть, в начале сепаратисты и игрались в какую-то самостоятельность, но они получили оружие от России, они на это подписались и сразу стали заложниками.

– После этих встреч, как ты считаешь, Захарченко – марионетка Путина или нет?
– Однозначно (смеется). Может быть, в начале (прости, может, я буду говорить как-то не очень) они и игрались в какую-то самостоятельность, но они получили оружие от России, это было российское оружие, там были российские боевые единицы. Я это видела, я свидетель этому! Российские оружие приехало просто так? Ну это же иллюзия! Конечно, они на это подписались и сразу стали заложниками. Им гаплык!

– Что говорил Захарченко о Путине и Порошенко за глаза?
– Ну про Путина они ничего не будут говорить, даже за кулисами, даже по секрету (смеется)…
Сто процентов. Там такой страх, что трудно представить. О нашей власти они говорили, что, когда действительно будут принципы Майдана, когда все будет по-честному… "А эти крадут", – укоряет он меня.

Я ему пытаюсь что-то ответить, говорю: "Знаешь, анализировать нечего, позаботься лучше о себе. У тебя проблем хватает, а мы со своими сами разберемся". (Смеется). К сожалению, эти нарекания идут не только с оккупированного Донбасса и не только от сепаратистов, но и от цивилизованной Европы, от европейских политиков, от американских политиков, от людей, которые смотрят на Украину и говорят: "Ну такой ценой вы сохраняете свою страну, такой невероятной силой духа людей, и чтобы власть не позаботилась об этом, об элементарных реформах, об элементарной перспективе, которая дала кости-подачки в виде безвиза?! Это не то".

– Ты знаешь, почему до сих пор не названы убийцы Небесной сотни?
– Первое, что я видела на Майдане, – артефакты зачищали сразу. Наверное, государственная машина у нас так устроена, что, если государство совершает преступление (а оно уже имеет наработанные схемы), группа зачистки работает моментально. Я знаю точно (мне говорили в СБУ), что ломали серверы, жгли hard-диски, уничтожали документацию мгновенно. Концы в воду…

– Ты имеешь в виду власть Януковича?
– Это было на стыке, когда Наливайченко и Аваков поехали догонять – или провожать – Януковича (смеется). Не знаю, как правильно говорить, но давайте пока стебаться, потому что, боюсь, когда правда вылезет, нам всем плохо станет… Иногда есть такая правда, которую и не хочется знать.

Вот на этом стыке начиналась зачистка. Я помню, что мы даже сами по Майдану ходили, и мне на сцену приносили артефакты, и часть у меня хранится в отдельном месте. Я знаю, что придет время и мне придется эти факты предъявить. Но я точно знаю, люди подходили к сцене и говорили: "Руслана, там зачищается все!" Милиция не сможет потом ничего доказать.

– Деревья срезали, да?
– Да! Пули… Все убирается! Это первый этап. Второй этап. Когда я дважды ходила в Генеральную прокуратуру, разговаривала со следователями… Они – молодые. С одной стороны, я понимаю, хорошо: молодые, прогрессивные, инновационные – может, до чего-то и докопаются. С другой стороны, понимаю, что опыта – ноль. Ну есть как есть. И они меня опрашивают по одному эпизоду.
Я говорю: "Вы можете по Майдану открывать 90 эпизодов, потому что я там 90 дней стояла – и каждую ночь что-то происходило".
– "А вы знаете, у нас недостаточно фотографий, недостаточно видео, мы не можем идентифицировать".
Я говорю: "Может, вам организовать? Наши айтишники в Америке сразу увидели, что исчезают видео, они все это повыкачивали. У нас около 60 тысяч видеофайлов, которые могут быть сейчас у вас на сервере".

Для них это было открытие! Слушайте, волонтеры-активисты из "Евромайдан SOS", Леся Матвийчук – они пашут больше, чем наше государственное учреждение. И здесь я могу сказать:
"Юра (я имею в виду Луценко), извини, я тебя не догоняю. Я тебя знала на Майдане другим человеком. Или наберись мужества и уже что-то сделай, или просто в следующий раз не выходи на Майдан".
И это не только Юры касается, а всех. Все, кто в этой системе сейчас, знают ответы – от президента до любого причастного к информации. Они всё знают…

– Анализируя произошедшее сейчас, можешь вспомнить: были ли какие-то странные вещи на Майдане?
– Работало очень много агентуры. Помню, на сцене постоянно были какие-то голоса: "С тем не работай, с тем не говори, это враг". Поворачиваюсь – а уже никого нет. Какая-то мистика! Какие-то злые духи! И постоянно это нашептывание, наговаривание… "Тот ФСБшник, тот ЦРУшник, тот такой, этот сякой". Поворачиваюсь – снова никого нет. Какая-то лажа, реально (смеется). Хотелось перекреститься.

Запугивали так – люди, вы себе не представляете! Мифы сеялись с такой скоростью, что не успевал просто проанализировать. "А посмотри: вот Кличко идут. Они точно пьяные". Подходят Володя и Виталик – трезвые как никогда (смеется). Я не могу тебе объяснить, откуда брались эти голоса, эти духи. Это было, наверное, одним из самых больших вмешательств, чтобы Майдан изнутри как-то разваливать, потому что люди [на Майдане] настолько крепли, и это была какая-то сила от Бога, что все схемы, чтобы развалить его извне или изнутри, не срабатывали. Запускали различные вирусы, в том числе отравляли и воду – мы все это знали…

– Травили воду?
– В один момент все заболели на Майдане. Ну представь себе: раз – и за ночь все больные. Что-то там ходили, брызгали… Откуда мы знаем сейчас? Когда ты прав, когда у тебя любовь в сердце, тебе Бог даст силы и ты победишь – это о Майдане.

– Какой был самый страшный момент на Майдане?
– Конечно, похороны людей. Когда несли гробы… люди, эти аплодисменты, эти постоянные слезы и пение… Подносят к сцене гробы, и я вижу невинные лица этих молодых ребят, а среди них – мой большой друг Устим Голоднюк, мальчик в голубой каске. У меня вообще личная история с его семьей, с его отцом. Мы и раньше были знакомы… Мы весь Майдан с ним простояли. Начиная от избиения студентов, он продержался… Чай мне всегда приносил… такой хороший парень был, такой добрый, такой искренний… Говорит: "Ты сама стоишь, так холодно тебе. Давай я тебе чай сделаю". И на утро его не стало… Понимаешь, как меня колотило?.. Люди пережили такую искреннюю трагедию – хуже момента, наверное, на Майдане не было. Два дня я ходила и не понимала ни как меня звать, ни где я, ни что со мной. Это было самое тяжелое.

– В соцсетях тогда твои хейтеры писали, что ты стоишь на Майдане, потому что тебе платит или Игорь Коломойский, или какой-то другой олигарх. Кто платил? (Улыбается).
– Говорили о Левочкине. О Коломойском первый раз слышу (смеется). Ни Фирташ, ни Левочкин – давайте всех перечислим, – ни Коломойский, ни Пинчук… кого мы еще знаем? Ни Ахметов тем более, ни Юля…

– А что так? Почему не пришли? (Улыбается).
– Не знаю. Мифы сеялись абсолютно обо всех. Объяснить мое присутствие на Майдане могли только люди, которые были на Майдане. Они видели, они понимали, они слышали слова, которые я говорила, ­– мы жили вместе, это было очевидно. Когда смотришь на человека и понимаешь: "Я ему верю, этому верю, тому верю. Или не верю". Такая схема. Поэтому эти мифы смешны. Они же отвалились сразу, даже не прижились. Политического проекта у меня нет, в политику я не пошла, попыток нет, заявок нет, амбиций нет – я в политику не иду и не пойду.


Там еще здоровенные куски в том числе о сегодняшней политике. Но текст и без того длинный - на один раз хватит.

Ну а кто хочет все и сразу (я бы взял частями, но мне нужно сразу), тем пожалуйста вот вам видео



Но я очень и очень советую прочесть - и про то, как освобождали - без Медведчука и без обмена, когда еще не абсолют но все было под контролем Кремля, и он еще не осознал какой это классный политический рычаг, в особенности, когда на нем сидят ОБА ПРЕЗИДЕНТА.

Ну и конечно правда про Майдан - нашим знатокам что с Урала, что из Питера, что из Харькова и Крыма - почитайте, господа, может остатки совести проснутся? - я неисправим в своей вере в человека
Tags: Гордон, Майдан, пленные
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments