trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Политическое будущее Путина

Валентин Пастухов - политолог, давно живущий в Англии.
Недавно он подготовил для "Открытой России" доклад, в котором изложил свой взгляд на политическое будущее Путина и описал трудности выбора пути, которые по мнению Пастухова ему неизбежно придется пережить.

В связи с появлением этого доклада РС взяла у Пастухова интервью, которое я предлагаю своим читателям в сильно урезанном варианте. Полет мысли автора представляется мне в некоторых отношениях уж слишком смелым.


Никто не может контролировать все, надо выбирать приоритеты, "против кого мы дружим". Сначала Путин в борьбе против одной части элиты оперся на другую ее часть, маргинальную, а потом вообще проскочил элиты и стал опираться непосредственно на массы. Возник союз вождя и народа, явление не новое в жизни, союз вождя и народа против элит.

Это сделало вождя абсолютно неуязвимым по отношению к любым возмущениям элиты, которую он может раздавить, и абсолютно зависимым по отношению к заблуждениям массы, которые он должен разделять вне зависимости от того, верит он в эти заблуждения или нет. Путин – человек умный, на самом деле, рациональный и скорее циник, чем ханжа. Но конфигурация власти, которую он создал, заставляет его быть скорее ханжой, чем циником. "Смерть Сталина" – один из тысячи примеров: если ты уже оперся на Стрелковых-Гиркиных, то должен сходить с ума вместе с ними.

И здесь возникает все время вопрос, что на самом деле являет собой Россия. Верно ли, что ее зомбировало телевидение, или это население зомбировало телевидение. Действительно ли народ так един своим вождем
– Думаю, что картина сложнее.

Есть какой-то корневой обыватель, которому абсолютно все равно, что происходит, кроме его материального благополучия и каких-то других вещей, которые кажутся духовными. Потому что человек должен иногда гордиться собой, но это исключительно часть его душевного комфорта.

Есть каких-нибудь 14 процентов европеизированных, и есть 14 процентов черносотенных, и они борются между собой за обывателя. Нет какого-то народа, у которого есть своя позиция. Есть народ, который, как "Солярис", принимает форму мысли той доминанты, которая сегодня установилась.

Да, такая диалектика, сознание народа во многом можно определять. И одновременно этот народ определяет сознание тех, кто им правит, – это тоже верно. В массе своей народ отстает от элиты, в том числе, естественно, в оценках и понимании того, что с ним происходило. Он смотрит на свое недавнее прошлое, которого какая-то часть не видела и не знает, а какая-то часть помнит как розовое детство, в котором все прекрасно только потому, что оно было детством. Он концентрируется сегодня на том, что это было великое время, когда мы были ого-го, нас все боялись. Естественно, возникают иллюзии в отношении сталинских времен.

Есть иллюзия могущества и четко выраженный версальский синдром, который удваивает иллюзию могущества. И есть всегда живущее в народе ощущение осажденной крепости. Все это вместе приводит к тому, что сталинизм является для многих желательной моделью. Это инстинктивная реакция на потрясения и революции, которые были пережиты нашим народом в последние 30 лет.

Люди дезориентированы. Старые времена обманчиво рисуются как остров стабильности, а нападки на них воспринимаются как нападки на святое. Эта реакция простого дезориентированного обывателя, в принципе, естественна: нормальная вдумчивая реакция в любых обстоятельствах – удел немногих.

Если эти немногие в обществе что-то значат и у них есть идеологические и политические инструменты, чтобы выполнять роль элиты, то они форматируют обывательские чувства и дают возможность эмансипироваться от этого примитивного восприятия мира. А если элиты дезорганизованы, лишены влияния, морально угнетены, то естественные иллюзии сами становятся доминирующими и управляют политикой.

Задача элиты руководить своим народом, иначе невозможно. Один из парадоксов, который я для себя сформулировал, состоит в том, что роль народа всюду одинакова, а отличаются роль и влияние элит. Если любому из европейских народов на длительное время дать волю, то мы, думаю, очень скоро обнаружим любовь к Гитлеру, к Муссолини. Это ни о чем не будет говорить, кроме того, что вещи, предоставленные сами себе, развиваются от плохого к худшему, а народы, предоставленные сами себе, без элит, развиваются от христианства и гуманизма к озверению.

Правильно ли я понимаю, что в конструкции, которую вы рисуете, Путин с начала своего правления пытался поставить элиты под свой контроль и для этого примкнул к народу, и говорил то, что народу приятно, то есть не вел за собой, а шел за ним?
– Абсолютная правда. Путин попал в ловушку популизма. И этот популизм выглядит на сегодняшний момент как совершенно иррациональный национализм. /выделено мной, как и другие выделения болдом - В.Т./

У вас в докладе есть рассуждение, что он сейчас воспринимает происходящее в России при Путине как некий серебряный век потребления – по аналогии с золотым веком при Брежневе. Но от того золотого века народ дружно бросился прочь и не думал защищать его, и все это закончилось 90-ми годами. Сколько времени нужно, чтобы серебряный век тоже так отчаянно надоел народу – чтобы его бросили ?
– Надо брать на себя определенную смелость, чтобы сказать, что циклы будут повторяться. Могу предположить, что финал будет похожим. Просто мы находимся в самом начале пути. До того, как народ отвернется от своей власти, должно произойти два-три события.

Во-первых, власть должна сделать целую серию неизбежных ошибок. Она находится только в самом начале этого процесса. Ошибки она будет делать по мере того, как история будет заставлять ее что-либо менять.
У Путина есть одно очень сильное качество: он глубоко убежден в том, что лучший способ удержать власть – ничего не делать. Он осознанный враг всех и всяческих перемен и любых реформ. Что бы он ни говорил, его основная позиция: все существующее лучше того, что можно сделать, изменив его. И самое смешное, с какой-то своей узкой точки зрения он абсолютно прав.

Власть становится наиболее уязвима в тот момент, когда начинает изменения. Пока Путин ничего не меняет, она находится в зоне стабильности и безопасности. Но с моей точки зрения, лимит времени, когда можно было максимально ничего не менять, практически исчерпан. Он был искусственно продлен в России на четыре года фактически состояния войны – рождением мобилизационного сознания, мобилизационной политики. Но даже этот ресурс заканчивается. А когда власть вынуждена будет начать хоть что-то менять, она окажется в положении, при котором неизбежны ошибки. И в моем представлении ближайшие шесть лет будут шестью годами выбивания табуретки из-под себя.

Главный враг русской власти всегда сама эта власть. Главный революционер в России – сама власть. /замечу - и украинской тоже, тут и Ющенко, и Янукович, и Порошенко едины, а Ющенко тихо досидел до конца срока как раз потому, именно ничего не делал -см. то же о Путине -В.Т./

Она в конечном счете из всех возможных вариантов поведения всегда выбирает тот, который короче всего ведет к революции. И по моим представлениям, мы находимся в самом начале периода, когда это начнет совершаться. Для меня шесть предстоящих лет – шесть лет ошибок, которых нельзя избежать: даже зная, что будут совершать ошибки, они будут их делать. Я ожидаю, что власть сама дестабилизирует ситуацию при, в общем-то, не брутальном ухудшении экономического положения.

Второе, чего опасаюсь, – что стабилизация власти, как она осуществлялась последние несколько лет, означает тенденцию милитаризации. Власть будет ощущать себя тем более стабильной, чем более милитаризовано сознание, политика, жизнь. Очень боюсь, что мы ввяжемся в нешуточную войну, более неприемлемую для общества, чем те две войны, которые уже пережили за эти четыре года.

За выход из "болотного процесса" мы заплатили милитаризацией.
До 2008 года казалось, что халява будет вечной. И вдруг 2008 год показал, что все очень хрупко, глупая власть может и не защитить. Испуг через четыре года аукнулся, потому что стали думать: надо как-то что-то менять. Болотная площадь – это была мини-революция.

И чтобы выйти из этого процесса, потребовалось выпихнуть революцию наружу. Собственно украинская война была экспортом революции и началом контрреволюционного процесса. За этот экспорт революции – чтобы выпихнуть ее из страны пинками – заплатили, разбудив версальский синдром, то, что один из авторов "Вех" называл "рев племени", – когда общество переводится в совершенно другое психологическое состояние, по сути, состояние войны. /то, что общество переводят в состояние войны, еще летом 14-го отмечал опытный Примаков, и он говорил что это ошибка, но не послушали. А то. что оно было в истерическом состояни и - так посмотрите российские комментарии даже в этом журнале - картина была просто жуткая. Она и сегодня страшновата - но далеко уже не та - В.Т./

В советской и посткоммунистической истории есть циклы влияния спецслужб и армии на политический процесс. Армия, которая была до того на вторых ролях, вышла на первый план. Начал раскручиваться механизм всеобщей универсальной милитаризации. Мы просто не задумываемся, какие колоссальные ресурсы армия сегодня сжирает, но еще меньше задумываемся, какие ресурсы она хотела бы сожрать. Думаю, скоро Минфин можно будет переименовать в Дом Павлова по аналогии со Сталинградом. Потому что Силуанов будет отстреливаться от Министерства обороны как рота Павлова. Проблема будет именно с этим. С экономикой будет все нормально, я не ожидаю никаких катаклизмов, но она просто не выдержит.


Тут мне хотелось бы отметить еще один момент (парочку я отметил прямо в тексте).
Пастухов говорит, что формировать идеологию должны элиты, а не народ. А вот Путин пошел не впереди массы, а за ней - в потому Россия быстро влезла в "иррациональный национализм".

Тут у меня есть вопрос. Значит народ потребовал иррационального национализма от Путина - и получил его. И случилось это по той причине, что Путин предоставил право формулирования ценностей и целей - народу.
И вопрос мой в том - А ОТКУДА У НАРОДА ТАКОЕ СТРЕМЛЕНИЕ К ИРРАЦИОНАЛЬНОМУ НАЦИОНАЛИЗМУ?

Ведь не всегда элиты самоустранялись, бОльшую часть времени они в истории нормально работали. И когда дали выбирать народу - он выплеснул наружу ИМЕННО ТО, ЧТО В НЕГО ВЕКАМИ ВКОЛАЧИВАЛИ ЭЛИТЫ, то, что отложилось в национальной памяти.

Т.е. попытка предоставить выбор народу - это почти всегда означает возврат к старине, порой достаточно глубокой. Потому что народ в такой ситуации не столько творец ценностей, сколько их хранитель.

Потому я позволю себе в подтверждение привести сцену из Куприна, которую я позаимствовал у Виктора Трегубова

Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому — словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.
— Вот дурачьё так дурачьё. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово — чухонцы.
А другой подхватил, давясь от смеха:
— А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
— Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во держать!


Т.е. если элита отказывается от своего долга - формировать цели и ценности страны - или ее лишают возможности это делать - эта функция переходит к народу, а из народа чаще всего и всего скорее всплывает дремучая архаика, та самая архаическая плита, о которой вдохновенно повествовал Кончаловский, и которая вблизи выглядит вот так, как ее описал Куприн.
При чем Пастухов говорит, что в этом случае народ обычно бросается к Гитлеру и Муссолини, причем по его убеждению любой народ.

Хотя мне этот тезис не кажется убедительным. тут бывают разные варианты, но риск подобного развития событий конечно же велик всегда и везде
Tags: РС, Россия, политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments