trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Categories:

Школа Шульман. Макс Вебер и типы лидерства


Известный популяризатор политологии Екатерина Шульман - врожденный преподаватель. решила исползовать свое время на ЭХЕ для продвижения политологических знаний в массы народные.
И организовала в рамках своей программы два проекта: "ОТЦЫ" и "Азбука"
В первом из них она дает наброски отцов-основателей политологии,а во втором знакомит публику с политологическими терминами, представляемыми по алфавиту - отсюда и название.

Я подумал, что и мне в силу приверженности педагогике и продвижению знаний в массы (полжизни на это потратил) не грех хотя бы часть шульмановских файлов разместить у себя. Тем более что я испытыва постоянные трудности из-за попыток моих комментаторов использовать политологические термины такие как фашист, нацист или переворот в качестве ругательств ("редиска" - нехороший человек, "фашист" - очень нехороший человек), не очень заморачиваясь установленным в учебниках и словарях значением слов, что сильно усложняет процесс обсуждения.
Разумеется. насколько длительными окажутся мои усилия будет зависеть от рееакции моеих читателей на поставляемый материал

И в качестве затравки я решил взять ее первый текст серии ОТЦЫ



Макс Вебер – один из отцов политической социологии, один из тех людей, которому мы обязаны вообще появлением этой науки. Известен у нас как автор книги «Протестантская этика и дух капитализма», исследовал ценности, исследовал религиозные системы и их влияние на экономические результаты тех или иных стран и народов. Также считал одним из основных исторических процессов нового времени процесс рационализации, то есть процесс смены религиозного сознания сознанием научным и рациональным.

Также это тот человек, который начал исследовать бюрократию как способ рационального управления и которому мы обязаны нашим пониманием того, что такое бюрократическая система.

В отличие от другого отца политической социологии Дюркгейма он не верил в моноказуальность, то бишь в то, что общественно-политические явления вызываются какой-то одной причиной. Он считал (что тоже мне чрезвычайно близко), что конгломерат причин, конгломерат воль вызывает те или иные политические явления. Поэтому когда в следующий раз вы услышите, например, про, там не знаю, опять же, результаты муниципальных выборов в Москве, что это всё был хитрый замысел мэрии Москвы и это всё специально придумала Анастасия Ракова для того, чтобы чего-нибудь, помните: Вебер не одобрял моноказуальности. Никогда не бывает одной причины у какого-то комплексного явления. Старайтесь не приписывать воле одного человека – всё то, что происходит. Во-вторых, вообще не сводить всё разнообразие реальности к какому-то одному источнику.

Макс Вебер неудачно баллотировался в германский парламент. Тоже, кстати, интересный, наверное, был опыт. Был одним из авторов Веймарской Конституции, что, опять же, говорит нам о том, что не всегда теоретики становятся хорошими политическими практиками. Умер от Испанки, от пандемии гриппа в 1920 году.

Исследуя бюрократию, исследуя процесс рационализации как процесс построения государственной власти, Макс Вебер вывел 3 типа легитимации, то, за что мы его особенно, так сказать, любим и ценим. О чем идет речь? Что это вообще такое?
Он считал, что есть 3 способа, которыми власть становится властью, на основании чего одни люди подчиняются другим, признают властную систему, соответственно, чем-то, что достойно повиновения.

Эти 3 причины, эти 3 источника легитимности – это традиционный (или монархический), это харизматический (или революционный) и это рационально-легальный (он же правовой, или бюрократический). Что это такое, почему нам это важно знать?

Значит, традиционный тип легитимации характер для монархий. Власть правит на основании того, что всегда так было, на основании того, что это наша вековая традиция, это наши скрепы, не нами заведено, не нами и закончится. В монархическом, или традиционном типе легитимации способ управления является по мнению Вебера иррациональным, поскольку, хотя есть некоторое пространство традиции, то есть дела заведены так, они так и идут, которое не может поменять тот, кто сейчас является монархом, соответственно, представителем этой традиционной легитимности, но значительная часть принимаемых решений зависит от него лично. То есть у него есть то пространство, в котором он может, так сказать, не сообразуясь ни с какими правилами и законами, эти решения принимать.

Харизматический, или революционный тип легитимации – это тип, характерный для периода больших перемен, когда приходит некий лидер на волне вот этой вот революции. Он является властью, потому что он вождь пролетариата, потому что он защитник народа, потому что его, вот, силы истории непреодолимые сюда, значит, и привели.
Этот тип легитимации, известный так же, как харизматический, является привлекательным, потому что в политике люди ищут эмоции и ищут каких-то лидеров и личностей, на которых они могут с интересом смотреть. При этом он же самый неустойчивый, поскольку харизматическому типу лидера надо всё время подтверждать свое право на власть бесконечной чередой побед.

Как только под влиянием внешних ли факторов, военных ли поражений, экономических неудач у него что-то не получается, его легитимность начинает разрушаться. Он не опирается ни на традицию ни как третий тип, не опирается он и на писаное право.

По этой причине в ходе вот этого вот самого процесса рационализации, то есть смены религиозного сознания, которое дает нам традиционный тип. Потому что для того, чтобы верить в священное право королей, надо, конечно, верить в бога. Харизматический тип, которого мы очень много видели в XX-м веке и в коммунистических, и в фашистских системах, и в теократиях, в разного рода диктатурах, является очевидно плодом распада религиозного сознания. То есть в бога мы как-то верить уже перестали, соответственно, в священное право королей мы тоже не очень верим, но давайте мы будем верить в бога-человека, в сверхчеловека, в вождя, вот в этого самого избранника судьбы.

Харизматические типы, эти самые революционные лидеры – они склонны создавать, например, какие-нибудь там отряды стражей революции или когорты истинных большевиков, которые являются носителями вот этой самой легитимности.

В свою очередь, увидев, что это всё неустойчиво, требует больших затрат и сопровождается большими жертвами, значит, большинство политических систем стремится к третьему типу легитимации, то есть к легально-правовому или бюрократическому рациональному. «Я правлю, потому что у меня документ есть. Я правлю, потому что я прошел процедуру, процедуру выборов. Я правлю общим согласием с неким законным порядком».

Этот тип устойчивый, поэтому к нему, собственно говоря, все стремятся. Он не требует никакой веры. Он хорош тем, что ты не должен каждый день доказывать, что на тебе, действительно, святой дух, что ты, действительно, вождь революции, что ты побеждаешь всё время всех врагов. Есть процедура: подтвердил свое право – сиди дальше.

Недостаток правового типа, опять же, по мнению Вебера состоит в том, что этот тип и харизматический всё время борются друг с другом. Людям скучно иметь у себя лидеров, которые исключительно стали лидерами по причине прохождения процедуры. Поэтому они хотят харизматиков.

Отсюда возникают такие, например, интересные явления как нынешний президент США, который, придя к власти по, собственно говоря, легально-рациональному типу в результате выборов, - он же не въехал на коне на Капитолийский холм, там, и не сжег Конституцию, он пришел к власти по закону.
Но при этом ведет себя как лидер революционный. Он ведет себя так, как будто его привели к власти вот эти самые разгневанные избиратели, поэтому он может не считаться с процедурой. Вот, кстати, одна из характернейших черт – это конфликты такого лидера со всяким заведенным порядком, с коллективными органами, со своими собственными парламентами, со своей бюрократией.

Стремление создать надбюрократические органы, иметь каких-то своих, там, фаворитов, доверенных людей, которые, вроде как, никаких должностей не занимают, при этом обладают влиянием. То есть над законными бюрократическими формами возникают какие-то вот такие, так сказать, самостийные структуры или отдельные люди, через которых этот харизматический лидер пытается править.

Это всё продолжает делать его положение достаточно неустойчивым. В нашем с вами случае в Российской Федерации мы тоже наблюдаем некоторую борьбу между харизматическим типом и легально-правовым, потому что хотя вся система наша чрезвычайно бюрократизирована, и в этом смысле Вебер бы порадовался, какие мы все с вами замечательные и рациональные, тем не менее, лидер наш стремится к тому, чтобы иметь еще и харизматический тип легитимации через победы, через выдающиеся достижения, через обращение к скрепам и традициям, то есть через некую такую мистику, которая позволяет в некотором случае пренебрегать процедурой, то есть говорить «Народ и так настолько любит лидера, что точность соблюдения чистоты выборов не так важна», например. Эти разговоры чрезвычайно характерны для вот этих вот смешанных типов легитимации.

Вообще по Веберу эти 3 типа – это идеальные типы, то есть на практике они в чистом виде не то, чтобы очень сильно встречаются, потому что, действительно, если традиционный тип является отжившим, то вот эти два (харизматический и правовой) – они как-то, вот, постоянно борются друг с другом.

При том, что Вебер был большим поклонником бюрократии и считал ее наилучшим способом администрирования, который на данный момент выработало человечество, он также видел те опасности, которые бюрократическая власть, власть распространенной бюрократии таит для общества. Называл он это «железной клеткой», вот эту вот самую власть бюрократии. И называл две социальных страты, два социальных типа, которые должны уравновешивать вот эту самую власть бюрократии, которая, как предсказал Вебер, будет распространяться.

Вот, давайте назову 2 социальных слоя, которые ей противостоят, опять же, по Веберу.
Это предприниматели и политики. Бюрократия стремится съесть политический класс именно во имя вот этого самого своего устойчивого, задокументированного типа легитимации. Но если она это сделает, то она ограничит свободу и прогресс общества, потому что она не способна к творчеству и изменению.
Поэтому предприниматели – это агенты новизны и прогресса, да? И политики, то есть люди, которые разговаривают с обществом и выражают его потребности, тоже должны уравновешивать бюрократию.

Поэтому в тех системах, в которых демократические механизмы слабые и в которых бюрократия начинает захватывать власть всё больше и больше, она именно с этими двумя категориями (обратите внимание) борется – со свободным предпринимательством и с публичной политикой.
Вот такие ценные выводы мы можем сделать, если будем читать наших политологических классиков.


Вот так рассказывает Шульман о Вебере, я нахально позволю себе несколько дополнить.

Вебер был в определенной степени реакцией на увлечение другим великим социологом - Марксом. Маркс был одновременно и следствием еще одного великого - Гегеля и реакцией на него.
Как последователь Гегеля он как раз был монистом, но как реакция на Гегеля (гегельянец бы сказал отрицание) он в качестве единственной причины выдвигал экономику, и всю социологию сводил к следствиям причин экономических.

Вебер был отрицанием Маркса! И как "отрицание отрицания" он не выводил этику из капитализма - он капитализм провозгласил следствием протестантской этики, и сделал это в своей самой знаменитой пожалуй работе «Протестантская этика и дух капитализма».

Но реальность оказалась сложней формализма гегелевской триады. Потому что Вебер не вернул "дух" как монопричину, ( а чтение "Протестантской этики..." может создать такое впечатление) Вебер двинулся глубже и отрицал монизм причин вообще. И следить за этими переходами чрезвычайно интересно.

И еще одно замечание. Порошенко получил власть как лидер легитимно-правовой, а его харизма оказалась чрезвычайно ограниченной - тем паче, что он не двигался "от победы к победе", far away.
Вот Путин - тот "опять всех переиграл".

Путин тасуя властную колоду по своему разумению, и по нему же меняя основные направления политики России - должен был опираться не на поддержку бюрократии, нона поддержку массы. т.е. фактически играть роль харизматика.

Потому для него невозможно любое поражение - ибо оно разрушит ощущение "выбора свыше" и "особого предназначения", т.е. харизму "помазанника божьего" и может породитьощущение , что "царь ненастоящий".

Русский народ по-прежнему желает в правителе видеть царя. Но поскольку избранный народом царь не обладает легитимностью наследственности, ему свое помазание нужно искать в непрерывных успехах и движении исключительно от победы к победе.
А после массовых восторгов Крыма это становится все сложнее - и объективно подталкивает достаточно осторожного Путина к авантюрам - это не его сущность. а необходимость, порожденная ролью харизматика, каковую российское традиционное политическое мышление фактически навязывает лидеру - это хорошо понимал тоже очень осторожный Сталин
Tags: Путин, Шульман, политология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments