trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

О необходимости национальной истории. Ч.1

Мои штудии последних дней вращались вокруг одного вопроса: откуда берется национальный исторический миф, какова его роль в формировании нации и государства и вообще возможна ли "объективная" вненациональная история?
Необходимость национального мифа

В первом тексте Почему другие оценивают меня не так как я: внешнее и внутреннее восприятие я разбирал механизмы психологической защиты личности, эти механизмы нам во многом врождены и выработаны эволюцией. Ведь человеческий мозг и его производное - человеческая психика, есть чудовищно сложные системы, наверное самые сложные из всех, какие нам известны. Но сложные системы в силу самой своей сложности склонны к внутренним конфликтам и вызванной ими потере устойчивости (опытные программисты высокого класса хорошо знают: чем более система усложняется, тем большую опасность для нее представляют внутренние конфликты различных частей). Следовательно, создавая столь сложный мозг природа не могла не принять мер к его стабилизации, создав внутренние механизмы, которые призваны защитить сознание от идей и даже знания о фактах, угрожающих стабильности психики.

Но рождение этноса, рождение особой культуры, а потом и создание государства - это тоже создание очень сложной системы. Причем эта система призвана объединить огромные массы отдельных лиц,которые должны вырастать в бесспорном принятии некоей системы ценностей, правил и идей, без единства в некоторых пунктах совместное бытие массы народа окажется затрудненным, а противостояние внешним угрозам, прежде всего - внешнему завоеванию так и вовсе невозможным.

Потому наличие общего массива важных идей абсолютно необходимо, этот массив усваивался в детстве и не подлежал критическому рассмотрению. А сделать некие идеи абсолютными ценностями вне критиками проще всего, объявив их священными, причастными богам.
Я не имею в виду, что некто сознательно решал, что вот именно такое верование должно стать священным, этот отбор осуществляло время.
А фиксировался он в преданиях и мифах.

Т.е. миф и предание изначально были важнейшей необходимой составляющей этногенеза.

Новое время, во всяком случае начиная с Просвещения породило огромную тягу к рационализации - притом к рационализации всего. В том числе начались поиски рациональных оснований для бытия народов и государств. Однако же эта тяга никоим образом не отменяла человеческой природы - для совместного бытия и солидарной реакции на угрозы народам необходимо общее "коллективное бессознательное", необходимы предание и миф.

А рационализм Просвещения подвергли мифы и предания уничтожающей критике разума, однако потребностей человеческих, слишком человеческих они уничтожить конечно же не смогли.

И куда же делись предания и мифы? Ну конечно остались они в религии, без них религии вообще не могут существовать. НО - рациональному веку одних религий было мало. И он нашел достойное место для национальных мифов: после религии их главным пристанищем стала история.

Однако если в религии миф и предание явлены как сказал бы философ эксплицитно - они провозглашаются громко, являются сердцевиной всей системы, их и надлежит воспринимать безусловно, как богодухновенные, то в истории миф и предание являются наряженными в одежды науки. Они притворяются рациональными истинами, которые основаны на фактах.
А сами мифы даже явно не провозглашаются, но читателя легчайшими способами незаметно подводят к нужным выводам, истины внушаются, а не декларируются. Тем самым история изначально превращается из науки в пропаганду

В этом смысле национальная история абсолютно необходима для формирования нации, а лучший способ к ликвидации нации есть лишение ее национальной памяти, обучение его "чужой истории" с малолетства внушающие ему и иные ценности и ложные представления о прошлом, включая и его собственное. Это, между прочим прекрасно осознавала уже Екатерина, принявшаяся редактировать историю Российской империи и указывавшая Вяземскому насчет Малой Россиии Лифляндии
Сии провинции, также Смоленскую надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели; когда же в Малороссии гетмана не будет, то должно стараться, чтоб век и имя гетманов исчезли

Т.е. когда жители Малой России окончательно забудут свою историю, вопрос об их полной русификации будет решен не только полностью, но и окончательно. Императрица демонстрировала редкую для своего века прозорливость.

И понятно, что история в Империи становилась делом государственным, тщательно самим государством охраняемым и контролируемым. Т.е. история, прежде всего отраженная в школьном учебнике, просто по самой своей функции не могла не стать вместилищем национального мифа, и следует ли удивляться тому, что две трети россиян уверены в том, что русские совершенно особая нация, осененная Благодатью.

Между прочим не только в Российской Империи.
Так происходило по всей Европе, и в общественном сознании утверждалась мысль, что войны выигрывают учителя истории. Что стимулировало правительства стран Европы увеличивать усилия по разработке и внедрению именно национально окрашенной истории.

Однако дело ведь было не только в усилиях правительств. Я позволю себе процитировать самого себя и напомнить последний вывод из первого текста серии

Историку действительно трудно написать «объективную» историю своего народа именно потому, что он ведь тоже несет в себе коллективное бессознательное, свойственное именно его народу. Это в том числе система ценностей и верований, отчасти воспринимая как единственно возможная, а отчасти и вовсе не осознаваемая.

И именно эти элементы бессознательного кардинально влияют на выбор материала и оценки, притом, что они находятся в бессознательном, а значит и за пределами всякой критики. Я здесь не рассматриваю сознательные попытки приукрасить «своих», которые безусловно также имеют место. Даже при полном сознательном стремлении сохранить объективность, бессознательное будет действовать все равно, а избавиться от его влияния крайне трудно, если вообще возможно.
К тому же оно отчасти наложило свой отпечаток на родной язык, а вырваться из под влияния родного языка еще труднее.

Ну и наконец начинает работать механизм самозащиты. Ведь мой народ - это та группа, с которой я себя отождествляю, это мое "коллективное Я". И историческая память начинает мне рассказывать , какие зверства мои предки, мое "коллективное Я" творило в истории. Со слабыми.
И какие унижения оно безропотно терпело от сильных.

И конечно же механизм самозащиты бросается спасать наше самоуважение.
"Ты не мог этого сделать" - говорит гордость и остается непреклонной.
И отступать приходится памяти - в том числе памяти исторической


Т.е. если даже отрешиться от политического заказа, и рассмотреть историка, преданного чистоте своей науки и стремлению к истине - все равно достичь объективности в истории ему будет очень и очень нелегко, как коммунару в Арканаре, потому что все вокруг помогает подонку, а коммунар один-одинешенек именно на такое одиночество обрекает себя честный историк. И те, кто постарше, могут вспомнить как реагировал Первый Съезд на слова Сахарова о том, что наши солдаты в Афганистане не воины света, а вполне обычные солдаты колониальных войск, и ведут себя соответственно.

Т.е. быть честным историком очень трудно и было трудно всегда и во всех странах,а в Империях - в особенности. Потому мы и сегодня не знаем. сколько же народу положили ради Великой Победы.
Вот что она Великая Победа - точно знаем, про героев - знаем. А вот сколько положили на полях сражений не знаем. И как поступили с инвалидами - не знаем.

Гордость остается непреклонной.

И понятно. насколько трудно становится задача создания национальной истории для народа. вышедшего из Империи и долго повергавшегося по заветам Екатерины "легчайшим способам так чтобы и век и имя гетьманов исчезли"

Но это уже в следующем выпуске
Tags: важно, империя, история, миф
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

Recent Posts from This Journal