trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

Псхологическая проблема России - необходимы лекраства против страха и средство против лжи


Один из самых известных психологов России Леонид Кроль размышляет об истоках кризиса в массовом сознании и средствах его преодоления.


Дмитрий Быков




— Людям обычно нравится быть хорошими. Плохими они тоже любят быть, но недолго. Все-таки это удовольствие для немногих и не навсегда. Как, по-вашему, в какой точке настроения россиян переменятся и им надоест агрессия?

— Людям сегодня важнее быть выраженными, проявленными, звучащими (еще лучше — кричащими).

Сегодня на второй план отошло «быть хорошими», потому что вопрос — хорошими для кого? Притом что авторитетов нет, а есть только карающий взгляд из-под век, такие щелки… и отпихивание от корыта.

При советской власти ценностью было не высовываться, «быть себе на уме», «и вашим и нашим», ну и известное «они делают вид, что нам платят, а мы делаем вид, что работаем». То есть это было хорошо освоенное и уже мирное, малоэкзальтированное, «домашнее лицемерие». Во времена вегетарианские оно всех устраивало, это был исторический вздох облегчения — «думай что хочешь и не высовывайся». За исключением не­многих диссидентов, людей выдающейся смелости, ценностью было — «выделяйся умеренно». Страх еще жил, но поджал хвост и вел себя тихо. С ним неосознанно боролись: в моде шестидесятых полагалось быть бретером, вспомним героев Аксенова.

Сегодня страх стал не то чтобы моден, но, конечно, сильнее. Он загнан вглубь, и именно от этого некоторые кричат громче — как в лесу, «чтобы не пропасть поодиночке».

— Но извне страха как раз не видно. Он, видимо, очень глубоко, чуть ли не в генах. Извне видна дикая агрессия, какой, кстати, в семидесятые не было…
— Агрессия — это как раз реагирование на страх, отыгрывание его, при этом, чем примитивнее — тем она кажется истинней, тем более матерой и нутряной. «Раз мы так кричим — мы же не боимся». «Крик — это наша соборность». Наверное, банальность скажу — но этологи, специалисты по поведению животных, выделяют три основные биологические реакции (прежде всего при опасности): напасть (агрессия), убежать (сберегающая трусость) и притвориться мертвым. Безгласные, не высовывающиеся — как бы притворяются мертвыми, но чаще встречается более активная реакция — первая, агрессия.
Тем более что она стала безопасной: хоть с дивана витийствуй в интернете, хоть еще где гневно поливай ближних и дальних.

— Но она требует разрядки. Вечно копить ее нельзя.
— Куда денется агрессия? В худшем случае уйдет через драку (войну). Как известно, в Израиле низкий уровень бытовой агрессии, потому что есть настоящие поводы для напряжения. В лучшем — уйдет страх, а с ним — потребность лаять, чтобы не видно было, мала собачка или о-го-го. Если страх (или суррогат опережающей агрессии) не будет нагнетаться «изнутри», с помощью стилистики «враг у ворот», — появится стыд. Стыд пока прячется, но выглядывает, его прожить сложнее, чем страх. Но, вероятно, пройти через него придется.

— Наблюдается некий парадокс, характерный, по-моему, только для России. Вроде агрессия большинства направлена вовне — на прочий мир, в котором их не любят и не понимают, — но и внутри страны сплоченности не наблюдается. Каждый смотрит на каждого со злобой и тайным подозрением, причем в любую погоду. Ясно, что стране понадобится долгая терапия. Но какая? Чем можно снять такие комплексы, такие мрачные привычки, такую подсадку на иглу пропаганды?
— Терапия в принципе известна — это мелкая собственность, свой дом, двор, мастерская, кооператив, вырастание государства снизу (а не растаскивание сверху большими кусками). Это соседи. Не соседи по коммунальной квартире, с дефицитом и смотрящими, с лживым пафосом «деремся, следим, доносим, зато и пьем вместе», а соседи по поселку, деревне с воздухом…

Идея частного, как бы она ни была оболгана, ближе среднему человеку, именно так он сможет отстоять себя перед человеком маленьким, люмпеном, привыкшим полупаразитировать, полувыжидать. Впереди тихая и негероическая терапия обычного человека, то есть мещанина, со своим тихим, но все более отчетливым, сформулированным для себя и для близких счастьем.

Агрессия часто заменяет скрытую за ней скуку, чувство ненастоящего, обилие имитаций. Чем больше это внутреннее чутье на имитацию, ощущение подделки (а чутье пока не потеряно, хотя именно его забивает телевизор расхожими и анилиново-яркими картинками), тем опаснее кажется остановиться. Дать людям одуматься, опереться на свое мнение. Поэтому угар нагнетается, выглядит как конечная, простая ясность. Навязываются простейшие, банальнейшие разделения: мы и они, патриоты и предатели.

Скука, прикрытая шумом, — это ведь голое платье короля. Все, что дико серьезно, напыщенно до максимального пафоса, — в один миг линяет и спадает. В этом смысле метафора ребенка, который, не зная страха, просто не играет в эти игры завравшихся взрослых, не хочет иметь с ними дела, — это во многом про сегодняшнюю молодежь. Она разная, не то чтобы вся здорова, но у нее неизбежно формируется брезгливость к миру фальшивки и замены. Дети хотят носить джинсы хорошего качества, не жить в границах, очерченных слишком нравственно коррумпированными взрослыми.

— Некоторые говорят: хорошо, что в России никогда не будет фашизма, ибо для фашизма нужна абсолютная вера в идею или хотя бы в вождя. В России же любят испытывать эмоции, но не имеют убеждений. Что лучше — все-таки один раз тяжело переболеть или всю жизнь находиться в состоянии полуздоровья?
— Фашизм, рационализм, либерализм, социализм — мне кажется, что это концепты прошлого и в массовом сознании уже не приживутся. Страх силен, он будет давать как шараханье в стороны, так и сбивание в кучи. Никаких господствующих идеологий — ни либеральных, ни патриотических — сегодня нет; думаю, что и прежде они были уделом меньшинства. Господствующей идеологией массового сознания является — «оставьте нас в покое, мы жить хотим», ностальгия по идеализируемому прошлому (очень разному, разношерстному). Агрессия — скорее, разорвать ближнего, чем идти в далекий поход. В далекий поход идут, но все же одиночки и от отчаяния.

Да и вообще с идеей плохо. Еще хуже — с верой. Во что бы то ни было. В сущности, рационализм отступил далеко, настало давно предсказанное новое средневековье, одни верят в то, что это сделали «наши», а другие — в то, что виноваты «они»… Среди разбросанных фактов — анархия разных вер, и даже сплотить на почве ненависти трудно: демон разобщения вовсю делает свою работу. Вообще агрессия ведь истощает, изнуряет, и вот эта атмосфера усталого, но крикливого астеника пробивается сквозь весь этот пафос на глиняных ногах.

— По вашему опыту, что может радикально изменить человека, заставить его пересмотреть свои убеждения? А ведь через это скоро придется проходить огромному большинству оболваненных россиян
— Наверное, среди ряда ответов сразу приходят в голову два. Первый — грустный.

После коктейля из агрессии, подозрительности, чувства превосходства, ностальгии по империи, скрытого унижения — придется пройти через болезненное отрезвление. Фактически разгром. Не обязательно физический, но духовный, институциональный, связанный с растерянностью. Мы знаем о жестокости стран-победителей во Второй мировой войне и о временах восстановления Европы и Германии, а также о корневых изменениях идеологии. Хочется верить, что движение возможно вне траектории алкоголизма. Эта траектория общеизвестна: стадия эйфории, с чувством субъективно и временно расширившегося мира, потом это сменяется тоской и дисфорией, абстинентным синдромом, сигналами отравленной печени и временем отказа от иллюзий. А главная иллюзия, от которой приходится отказываться, — это «быть не как все», быть в другом, «лучшем» состоянии. Психологически тут развилка: отвернуться и постараться забыть — или вглядеться, признать поражение, воскресить память и перейти в клуб анонимных алкоголиков (очень малопопулярное и высмеиваемое у нас явление).

Второй путь — это романтические представления о «новом и прогрессивном». Прогрессоры, хорошие инопланетяне, гости из будущего, дети, которые все делают по-другому, мир гаджетов, который улучшает и перековывает людей, забирая себе значительную часть активности, но страхуя от худшего. Такой вариант рабочих муравьев, которые доят тлю, — и всем хорошо, так как это симбиоз старого и нового.

Это надежда на то, что «новое всегда побеждает старое» (нужно только подождать). И в основе — свет разума в союзе с проснувшимся чувством, этакий эмоциональный интеллект. Куда при этом деваются «старые привычки», мало кого волнует. Видимо, уходят на пенсию.

Некоторое безумие, но и надежда, состоит в том, что в настоящий момент общество двигается по обоим путям.

— Есть люди, которым зло доставляет наслаждение, которые испытывают восторг при травлях, избиениях, любом насилии и т.д. Это не маньяки, как мы думали раньше, это едва ли не половина, а может, и вовсе большинство.
— Да, заложено, причем в каждом из нас, вообще в каждом, я это точно знаю. Но не проявляется во многих из нас — не благодаря нашей какой-то особой добродетели, а благодаря многоуровневой системе предохранительных клапанов. В разных людях работают разные клапаны. Для кого-то действуют примитивные — как страх наказания, «не принято». И как только в обществе становится можно — самые примитивные из клапанов отказывают и агрессия вырывается наружу.

Повышенная агрессивность — обратная сторона страха, неуверенности, растерянности, напряжения перед неопределенностью. Вот эта самая неопределенность — развилка. Тут или чувствовать ее как зону роста, либо уничтожать.

Выход за пределы мучительной дилеммы «жертва или агрессор» происходит за счет качества наблюдателя, рефлексии, формирования фигуры «решателя или спасателя». Помоги другим — поможешь себе. И это мощный тренд, пусть и неявный, который мы наблюдаем. Благотворительность, новые варианты «жить не по лжи», семьи с приемными детьми.


Мне трудно это комментировать.
Потому что мне многие тезисы кажутся достаточно сомнительными. Но... но я понимаю, что передо мной профессионал высшей квалификации, к тому же он живет в России, а я нет. Так что там, где наши мнения расходятся, с огромной вероятностью он прав, а я нет.

Потому отмечу, то с чем согласны и Кроль, и Быков, и я.

Первое - что в обществе скопился огромный заряд агрессии. Я это годами наблюдаю в сети, но и Быков и Кроль видят ее и вживую.
Второе - как и у большинства животных, агрессия очень часто есть оборотная сторона страха, и страха скопилось в российском обществе много, - тут тоже согласны все.
Третье - одним из главных источников агрессии и страха является действия всепроникающей российской пропаганды. Как проблема - а так ли это? - вообще не обсуждается. Проблемой является способ преодоления последствий.

Кроль указывает, что агрессию сменит стыд: Стыд пока прячется, но... пройти через него придется. Вот глядя на сетевое сообщество России мне трудно в это поверить - ни стыда, ни даже минимального чувства ответственности за деяния России, которые по любому квалифицируются как международные преступления, мне наблюдать практически не пришлось.
Остается поверить Кролю, ему виднее.

ТО, что общество России подсело на иглу пропаганды собственного величия, - согласны все. И в то, что придется пройти через ломку трезвления и через что-то вроде клуба анонимных алкоголиков - это Кроль считает крайне вероятным.

Мне самому приходилось через это пройти, и, должен сказать, процедура крайне болезненная, у меня после первого приступа температура поднялась. И потом было очень сложно. Правда, у меня была большая вера, а у большинства россиян как утверждает Кроль ее реально нет.
Тем не менее мне трудно поверить, чтобы эти люди с которыми я общаюсь каждый день, пошли добровольно на процедуру лечения совести - вот просто относительно большинства из них абсолютно не могу в такое поверить.

Так что я склонен скорее надеяться, что просто нынешние будут постепенно стареть, а молодежь изначально будет другой. А нынешних россиян вылечить так же безнадежно, как ветеранов ВОВ - больше половины из них так и умерли в сознании героической Красной Армии - армии освободившей Европу от фашизма во главе с великим вождем Сталиным. А что были ошибки - так у кого их не было?

Как оказалось большинству людей очень и очень трудно принять факт, что их десятилетиями водили за нос и они были простаками, биомассой, которой пользовался преступный и бесчеловечный режим - их мозг так и не принял страшную правду.

Мне кажется с теми россиянами кому уже за сорок, будет то же самое - большинство из них никогда не излечатся, просто они будут уходить в прошлое, их будет отодвигать сама жизнь, на которую они будут сильно обижаться. Но принять правду они никогда не смогут.

Разумеется это только мое непрофессиональное мнение
Tags: Быков, НГ, Россия, психология
Subscribe

  • Три иллюзии о России

    Почитал я комментарии к своему сегодняшнему тексту Чтобы помнили и как-то грустно мне стало. Была ведь действительно великая культура а сегодня…

  • Чтобы помнили

    Владимир Рыбак Владимир Рыбак, депутат горсовета Горловки от партии Батиькивщина, патриот Украины. После захвата Горловки отрядом Безлера…

  • С вялотекущей на долгие годы

    Ехидный Леонид Швец рассуждает о будущем российско-украинской войны. И о ее прошлом Когда думаешь о том, какой повод для проявления…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments

  • Три иллюзии о России

    Почитал я комментарии к своему сегодняшнему тексту Чтобы помнили и как-то грустно мне стало. Была ведь действительно великая культура а сегодня…

  • Чтобы помнили

    Владимир Рыбак Владимир Рыбак, депутат горсовета Горловки от партии Батиькивщина, патриот Украины. После захвата Горловки отрядом Безлера…

  • С вялотекущей на долгие годы

    Ехидный Леонид Швец рассуждает о будущем российско-украинской войны. И о ее прошлом Когда думаешь о том, какой повод для проявления…