trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Categories:

Легитимность как фортуна: склонна к измене


Михаил Дубинянский



По сути, все произошедшее в Украине пять лет назад – именно история о легитимности. О том, что легитимность ни в коем случае нельзя путать с легальностью. О том, что никакие выигранные выборы, действующие законы и зарубежные гарантии не имеют значения, если общество не признает за властью право быть властью.

Причем рубеж, за которым народная нелюбовь перерастает в нелегитимность, трудноуловим. Он почти не поддается прогнозированию и легко размывается по прошествии времени. Например, сегодня удобно считать, что Янукович был свергнут из-за своей пророссийской позиции. Эта версия импонирует пропагандистам по обе стороны фронта.

В России с удовольствием рассказывают, как законно избранного друга Москвы скинули фашиствующие американские марионетки. У нас с энтузиазмом говорят о пробудившейся нации, не потерпевшей кремлевского холопа на Банковой. Но, рассуждая так, мы невольно подгоняем прошлое под нынешнюю военную реальность.

По факту прокремлевский курс Януковича и ПР не встречал действительно жесткого сопротивления в украинском обществе. Перелом произошел лишь после попытки зачистить Евромайдан, а точкой невозврата стали законы 16 января и первые убитые протестующие.

Четвертый президент обладал достаточным запасом легитимности, чтобы превратить Украину в российского сателлита. Но при этом

внутренний украинский уклад – с традиционной критикой власти и уличным выпуском пара – должен был оставаться неизменным.
Нечто подобное пережила послевоенная Финляндия, полностью зависевшая от Кремля политически и экономически, но остававшаяся буржуазной и многопартийной: в отличие от московских сателлитов в Восточной Европе.

Пока политика Януковича укладывалась в рамки "финляндизации", хозяин Банковой был очень непопулярен, но легитимен. Когда он попытался дополнить пророссийский курс российской моделью взаимоотношений между государством и обществом, его легитимность рухнула. На смену протестам пришло восстание.

Словом, Янукович мог быть украинским Паасикиви, но не украинским Готвальдом или Берутом. И таких нюансов зимой 2013-2014 не улавливали ни на Банковой, ни в Кремле.

Нынешнему главе государства можно предъявить массу претензий. Коррупция, саботаж реформ, невыполненные обещания, обманутые надежды – все это так. Но гаранта не упрекнешь в том, что он довел ситуацию до общественного взрыва.
Зарабатывая антирейтинг, Петр Порошенко не вышел за рамки собственной легитимности. В своей массе население ругает президентскую политику, но признает за президентом право ее проводить.

Недоброжелатели очень любят сравнивать Петра Алексеевича с Виктором Федоровичем: дескать, ПАП позволил себе многое из того, что не прощалось ВФЯ. Однако изначальный резерв легитимности – вещь индивидуальная. И президент, не дотянувший до 50% во втором туре, – не ровня президенту, избранному в один тур на волне военно-патриотической консолидации.

После 21 апреля Украина получит президента с заведомо ограниченным запасом общественной легитимности.
В случае переизбрания Порошенко его легитимность будет подорвана нечистотой выборов. Активное использование админресурса, травля конкурентов, попытки подкупа избирателей уже стали реальностью. И подозрения в подтасовке результатов по указанию Банковой – обоснованные или нет – возникнут практически неизбежно.
В случае избрания другого кандидата его легитимность будет ослаблена обвинениями в прокремлевской ориентации. Настойчиво продвигаемое "или Порошенко, или Путин" не останется без последствий. Агрессивной пропаганды может оказаться недостаточно для победы Петра Алексеевича, но достаточно, чтобы усложнить жизнь его победившему сопернику.

В любом случае легитимность победителя пострадает из-за недоверия ко всем тем, кто должен находиться над схваткой и благословить итоговый результат: от правоохранителей до социологов.

А потом избранный глава государства будет принимать решения. В том числе трудные, спорные и рискованные. На сколько хватит его скромной легитимности? Сможет ли проводить жесткую политику человек, подозреваемый в фальсификации выборов? Учитывая, что память о свергнутом Януковиче еще свежа?

Сможет ли договариваться о статусе Донбасса человек, подозреваемый в подыгрывании Кремлю? Учитывая, что теперь не времена Януковича, и любой намек на "финляндизацию" воюющей Украины воспринимается крайне болезненно?

Станет ли общество терпеть непопулярного президента, или откажет ему в праве быть непопулярным, но при этом оставаться президентом?
Ответы на эти вопросы можно получить только опытным путем.


Текст как это нередко случается у Дубинянского обращает внимание на некоторые вещи, которые сегодня выпали из зоны внимания. И если все сейчас поглощены проблемами предвыборной борьбы и вечным постсоветским вопросом: Вы за Пупкина или против Пупкина (Явлинский), то Дубинянского интересуют другие вопросы - что было и как оно определяет что будет. И как на это повлияет легитимность власти?
Потому придется напомнить читателю
Определения терминов
Начнем с определений легитимности и легальности как качеств власти.

Легитимность и легальность власти

На основании учения М. Вебера о легитимных типах господства можно дать следующее определение легитимности власти.
Положение, при котором люди считают себя должными подчиняться, а власть считают имеющей право приказывать, называется легитимностью власти.
Другими словами, легитимность власти – это

а) признание власти населением;
б) принятие власти как правомерной и справедливой;
в) наличие у власти авторитета в глазах населения.


Термин «легитимность» иногда переводят с французского как «законность» власти. Это неверно. Для определения законности власти во французском языке сеть другой термин – легальность власти.

Легальность власти означает, что

а) власть имеет законное происхождение;
б) власть осуществляется посредством закона (а не путем произвола, насилия и т.п.);
в) власть сама подчиняется закону.


Вот очень важно научиться не путать эти слова, похожие по звучанию, но заметно разнящиеся по смыслу. Власть легитимна, если население признает ее право на властные полномочия.
Власть легальна, если она получена в рамках закона и осуществляет свои полномочия в рамках закона.

Власть Януковича
В наших постсоветских сообществах, малочувствительных к букве закона, которым к тому же мало кто интересуется, легальность власти вещь не такая уж существенная. В само начале своего властвования Янукович осуществил фактически конституционный переворот, изменив самую форму государственного устройства с парламентско-президентской на президентско-парламентскую. Изменение было осуществлено абсолютно неконституционным способом, но власть власть Януковича это ничуть не поколебало, после такого переворота его поддержка превысила 50% и была выше, чем показатели на выборах. Т.е. большинство населения поддержало грубое попрание конституции. И потому власть Януковича была абсолютно легитимной, перестав быть легальной, т.е. законной.

Но поскольку большинство народа поддержало этот шаг и оппозиция реально не протестовала, то ни одно государство, включая самые демократические, о непризнании не заикалось: легитимность важнее легальности, народ власть признал.

И правильно отмечает Дубинянский: когда Янукович совершил кульбит, круто развернув вектор движения Украины от обещанного проевропейского на пророссийский, это несколько подпортило доверие к власти, но не подорвало ее легитимности.
И адвокат Закревская это подтверждает: На Майдане, судя по всему, все заканчивается.

Дух законов и дух народа
Т.е. ни грубые нарушения закона и конституции, ни воровство в неслыханных размерах, ни кардинальные перемены внешнеполитического курса - легитимность власти Януковича уничтожить не смогли.

А вот избиения людей на Майдане подорвали ее очень сильно, а убийства, массированное применение оружия - ее буквально уничтожили в один день. Замечательно, что это ощутили все, от милиции и до членов правительства которые тут же ударились в бега.
Всем как-то сразу стало ясно, что команда власть утратила, все последующие события были уже следствием и вариациями на тему.

Вот что получается. У народа, который слабо разбирается в законах, есть тем не менее свое очень твердое представление о том, что власть может себе позволить, а чего она делать не должна ни при каких ситуациях, чего ей не позволяет народное представление о власти. И если власть неверно себе представляет, где проходят эти границы в народном сознании, если она не понимает народного духа и нарушает эти границы - такая власть обречена.

Вот Кучма, сельский парень, поднявшийся к власти из украинского народа,эту грань ощущал кожей. Потому он ушел в отставку, живет в Киеве и даже выполняет серьезные государственные поручения. А Янукович - он не украинец во многих отношениях, он из енакиевского барака, из специфической среды - и он этого не ощущал. Еще в первый Майдан он требовал применить силу, хотел по совету Павловского "дать революцию в морду", вызвать донецкую милицию - но тогда Кучма не допустил насилия.

А во второй Майдан его сдерживать было некому, он санкционировал союз с понятными ему бандитами, санкционировал насилие, разрешил стрелять - остаток жизни будет прятаться от правосудия. И я не уверен что ему это удастся.

Непонимание политиком народного духа кончается катастрофой /я пониманию, что термин "дух народа" плохой и вызывает ассоциации с анекдотом о духах "Запах Ильича" - можно было бы придумать получше или поискать в энциклопедиях - однако надеюсь что суть читателю понятна, а в остальном надеюсь на снисхождение/

Дух России
"Украина не Россия" сказал Кучма - и был прав.
Это проявляется во многом, в частности и в том, что русским применение властью мощного насилия вплоть до убийства не кажется несовместимым с легитимностью самой власти.

Российская власть убила примерно 60-70 тысяч чеченцев, в ходе войны погибло не менее 20 тысяч русских - и авторитет власти ничуть не пострадал. Вот погибли более десяти тысяч украинце и несколько тысяч русских в бессмысленной бойне, которую Путин затеял на Донбассе, в бессмысленном взаимном убийстве народов, числившихся братскими - а авторитет Путина стоял на недосягаемой высоте.

Т.е. в этом пункте оценки двух народов разнятся кардинально. Однако это вовсе не означает, что российская власть может вытворять что ей заблагорассудится. И вполне очевидно,что Путин и его окружение не разглядели роковой черты, когда повышали пенсионный возраст. Мне кажется (я вполне могу ошибиться), что дело было не в повышении пенсионного возраста как таковом, а в несправедливости: народ в очередной раз за последние годы заставили ужаться и подтянуть пояса, тогда как власть ни в чем себе не отказывала. Если бы одновременно и демонстративно заставили умерить аппетиты и правящую элиту, думаю, реакция была бы другой.

Но об этом никто не думал, и реакцию народа никто не предвидел. Власть легитимности не утратила. однако запас ее легитимности резко уменьшился.

Отсюда можно вывести любопытное следствие. Это означает, что российская власть теперь не может позволить себе резких движений, которые потенциально угрожают благосостоянию и благополучию населения; вторая волна возмущения может ее накрыть.
Конкретно это, например,означает, что Россия не может начать широкомасштабную операцию против Украины. При сегодняшнем состоянии и армии и настроений народа, такую операцию провести за неделю-две не удастся, война неизбежно окажется длительной, с немалыми людскими и материальными потерями, а также с неизбежным и и тут уже максимальными санкциями.

Такая война окажется крайне непопулярной, и для власти это будет означать полную потерю легитимности. Не сомневаюсь, что холодные головы в Кремле это отлично понимают.
И потому полагаю вероятность масштабного вторжения, например попытку пробить коридор в Крым или полностью захватить азовское побережье - крайне маловероятной.

Руководство России конечно же сошло с ума - но не до такой степени. И здесь снижение ресурса легитимности, как мне кажется, будет диктовать власти более осторожную политику: пример Януковича, делавшего резкие движения при низкой легитимности у русских перед глазами, и вряд ли там много желающих разделить его участь.

Украина после выборов
Тут мы возвращаемся к главному тезису Дубинянского.
Ситуация сегодня такова, что кто бы ни одержал победу, его ресурс легитимности будет не слишком велик, даже и сравнивать нельзя с тем ресурсом, каким располагали Ющенко или Порошенко получившие власть на волне Майдана.

Агрессивная пропаганда команды Порошенко, настойчивые обвинения своих оппонентов в сотрудничестве с Путиным конечно принесут свои негативные плоды, тут усилия АП не пройдут бесследно. Однако и постоянные обвинения противников в адрес Порошенко в коррупции и организации нечестных выборов тоже не пройдут даром.

А ведь кампания только началась, и сколько еще грязи мы увидим - можно только догадываться. И в силу вот такой атмосферы доверие к новоизбранному президенту вряд ли будет высоким.

И для меня самая большая вина Порошенко перед Украиной как раз в том и состоит, что он не воспользовался огромным уровнем доверия и мощным патриотическим подъемом для того, чтобы энергично провести ряд абсолютно необходимых и при этом малопопулярных реформ.

Это его историческая вина перед Украиной - он стремился сохранить олигархическую конфигурацию власти, а в конце он уже просто был вынужден бороться за ее сохранение: ради поддержки мафии на местах он выдал ей карт бланш. И история Мандзюк, эдакая смесь Гонгадзе с Врадиевкой, еще нанесет болезненный удар не только по существующей власти в Украине, но и по государству в целом.

Стране остро нужны реформы, их почти невозможно провести в условиях низкой легитимности власти. А борющиеся за власть кандидаты делают все возможное, чтобы власть дискредитировать.
И это серьезная опасность.

Именно о ней и предупреждает статья Дубинянского
Tags: Дубинянский, УП, власть, легитимность
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments