?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Народ и власть - фундаментальная смена отношений
trim_c
Истинно говорю вам, если бы у вас
была вера хоть с горчичное зерно
и если бы вы сказали этой горе:
«Передвинься оттуда сюда»,
она бы передвинулась. И не было бы
для вас ничего невозможного. (Мф. 17:20)

Участок - это место встречи
меня и государства
/Велимир Хлебников/
На мой взгляд, это очень интересный материал. Хотя и не бесспорный -некоторые тезисы, с которыми я сильно не согласен я попросту удалил, но и то, что осталось, на мой взгляд далеко не бесспорно. И мне было бы любопытно, чтобы комментировали прежде всего жители России, потому что речь идет в первую голову о России. Тем не менее, как это нередко бывает, интересные мысли о России относятся и к Украине, правда у нас они приобретают иное звучание.

Виталий Шкляров

Считается, что автократии — это репрессии, пропаганда, милитаризм. Внешне так и есть. Но фундамент автократии — это неучастие, отстранение граждан от процесса принятия решений, в котором вера не нужна, где нужно согласие.

Болезнь современной России, да и СССР — безверие. Отсутствие веры. Горе как раз от него.

Начиная от СССР, от разговоров на кухне и до государственности — во всем не было веры, был лишь ритуал.
Мир государства — съезды КПСС, выпуски новостей ЦТ и торжественные заседания по случаю очередной годовщины — к жизни гражданина не имел никакого отношения. От гражданина не требовалась вера — требовалось лишь формальное соблюдение ритуалов: пионерия, комсомол, для руководящей должности — партия, пару раз в год посидеть на собрании, сходить на митинг и субботник. С набором ритуалов было достаточно просто согласиться. Никто не требовал верить в «удовлетворение все возрастающих потребностей», никто не просил воспринимать всерьез экзамен по «научному коммунизму» — его просто нужно было сдать.

Взамен государство уходило из частной жизни. Взамен государству не было интересно, откуда взялись материалы на дачный домик, кто и как его строил. Как машина без очереди, японский магнитофон и итальянские сапоги — это был мир гражданина. В мире гражданина было повальное и всеобщее воровство с рабочих мест, халтуры, бартер, шабашники, фарцовщики, задние двери и цеховики. Приличный ужин как результат цепочки коррупционных сделок — тема, на которую почти официально можно было шутить. И все это — не изолированные явления, это общественная норма: не спрашивай — не говори.

Символично, что лучше всего описать этот культурный феномен ушедшим принципом именно американской армии в отношении секс-меньшинств — «Не спрашивай — не говори» (Don’t ask — don’t tell).

Гражданин не спрашивал государство, почему приличных штанов не бывало в продаже, — государство не спрашивало гражданина, почему комсомольский билет лежал в кармане джинсов Wrangler. Все, что государство требует, — неучастие, внешнее согласие. Безверие. За любой открытый антагонизм оно уничтожит и раздавит.

Тот же принцип — неучастие и внешняя лояльность — лежит в основе политического режима, построенного Владимиром Путиным. С той лишь разницей, что блестящая сырьевая конъюнктура нулевых и отсутствие сформулированной идеологии позволили полностью избавить граждан от выполнения даже формальных ритуалов советского типа.

Это было не пошлое «свобода в обмен на колбасу», это было «свобода в обмен на свободу». Полная монополизация политики, публичной сферы, крайне недоверчивое отношение к любой гражданской активности — в обмен на небывалый уровень личной свободы.

Браки и разводы, аборты, религия, пол спутника в постели — весь набор тем, перманентно будоражащих демократические общества на Западе, российское государство официально игнорировало.

Более того, до определенного уровня, свобода личная дополнялась свободой экономической. Нефть, связь, медиа, любой крупный бизнес — зона государственных интересов, и покушение на них — почти преступление. Но верстать сайты, рисовать визитки за «Яндекс.Деньги», таксовать, рояли настраивать, бригаду грузчиков сколотить, коттеджи строить, новые айфоны в багаже завозить — сколько угодно.

Государство не спросит, откуда у безработного «Форд Мондео», взамен не ждет вопроса, откуда у замминистра дворец.

Единственная точка, где государство и гражданин неизбежно соприкасались, — широко понимаемое поле социального обеспечения, доставшееся в наследство с советского периода. Бесплатное образование (от детских садов до университетов), здравоохранение и пенсионное обеспечение — набор, однозначно воспринимаемый обществом не как услуги, но как безусловное общественное благо, долг государства.

В русском языке даже «детсадовец», «школьник», «студент» и «пенсионер» — это характеристика не рода занятий, а возраста. Пожилой человек — пенсионер не потому, что отчислял какие-то средства из доходов, а потому, что пожилой.

Взамен общество не спрашивало, откуда все это берется. Это все берется из какого-то «бюджета» — поля ответственности и интереса государства, ни к доходам, ни к расходам которого гражданин не имеет отношения. Место в детском саду для ребенка просто должно быть. Скорая просто должна когда-нибудь приехать, какие-то деньги в старости должны были выдать.

Первые 13 лет руководства Владимира Путина контракт «не спрашивай — не говори» выполнялся безупречно. Государство последовательно монополизировало политическую и экономическую, в тех пределах, что были ему интересны, активность, взамен давая гражданину полную личную свободу и минимальный набор социальных гарантий.

2013 год — первый, по итогам которого высокие цены на энергоносители перестали компенсировать в целом неэффективную экономическую политику российского руководства, темп роста ВВП, в предыдущие годы, исключая мировой финансовый кризис 2008–2009, не падавший ниже 3%, составил всего 1,3%, что для страны догоняющего развития равносильно стагнации.

2013 год — первый в экономической истории страны под руководством Владимира Путина, когда расходы федерального бюджета были существенно сокращены по исполнению — осенний секвестр составил 5%, в первую очередь затронув социальные обязательства государства.

Параллельно в экономике развивался встречный процесс — повышенные обязательства, возложенные на региональные бюджеты т. н. «майскими указами», предусматривающими рост зарплат сотрудников бюджетной сферы, принудили региональные власти к резкому наращиванию бюджетного дефицита.

И уже тогда, до драматической серии событий 2014–2015 годов, независимые экономические эксперты прогнозировали серьезные трудности с исполнением государственных социальных обязательств, при сохранении текущей экономической политики.

События последующих лет: аннексия Крыма, война на юго-востоке Украины, последовавшие за этим санкции, резкое падение цен на экспортируемые энергоресурсы — не стали, как принято думать, причиной дальнейшего усугубления экономической ситуации, но, безусловно явились его катализатором.

Государство постепенно утрачивало возможность обеспечивать и компенсировать безответственность граждан в обмен на внешнюю лояльность. Собственные его потребности вышли за рамки, компенсируемые нефтяным экспортом. Начиная с ответной реакции на введенные западными странами санкции, с 2014 года, последовавшими за ними «антисанкциями» государство пошло по пути вовлечения и распределения ответственности по обществу за решения правительства — это новая реальность.

Для граждан растут цены в магазинах и падает качество продукции, бюджет недополучает средства от избранных компаний и сокращает социальные обязательства, вся тяжесть ограничений, введенных против конкретных юридических и физических лиц, перекладывается на плечи общества.

Пенсионная реформа, объявленная в начале 2018 года, фактически как трофей президентской кампании — никакая не точка, но важная запятая процесса вовлечения граждан в ответственность. Их пенсии больше не абсолютное благо, формируемое из ничего, источник их пенсий — бюджет, которого отныне на это не хватает. Федеральный бюджет — фигура совершенно мифическая, что-то из лексикона экономистов — пришел буквально в каждый дом.

Это, в общем, признак демократических обществ: граждане избирают правительство, обязаны его контролировать и несут всю полноту ответственности за его решения. Но, постепенно получая ответственность, с каждым днем все более ощущая связь своей частной жизни с государством, граждане не получили комплектных к этому обременению прав. Они теперь несут ответственность за свое правительство, но так и не избирают и не контролируют его.

Эта ситуация — монополизация политических прав внутри элиты с распределением ответственности по обществу — не могла продолжаться слишком долго. Отвечая отныне за политику, граждане, вполне логично, хотят на нее влиять.

Глухое недовольство, запрос на политическое участие и представительство социологи, посредством глубинных интервью и фокус-групп, фиксировали еще с середины 2016 года. Закрытая политическая система, административное управление электоральными процедурами, глухой недопуск и нулевая толерантность к любому виду конкуренции до времени консервировали политический запрос, не давая ему шанса перейти в политическое поведение, избирателю просто не из кого было выбирать, его запрос никто не представлял.

Сенсационные итоги региональных выборов осени 2018 года, когда «кандидатов власти» в 4 субъектах федерации победили конкуренты с узнаваемостью на уровне погрешности — не что иное, как выход запроса на качественно новый уровень.

Избиратель уже не ждет кандидата, выражающего запрос. Избиратель чувствует, как с него требуют — требуют каждый день: повышенные тарифы ЖКХ, новые налоги и повышение старых, рост цен, снижения качества потребления, постепенное урезание социальных обязательств государства, — и использует ту возможность влиять на принятие решений, которая есть в наличии, наделяя живым смыслом еще вчера совершенно формальный и полностью управляемый институт.

Не следует ждать, что запрос в ближайшее время трансформируется в открытый протест. Цена протеста в России все еще крайне высока, а возможности эту цену поддерживать (полицейские, судебные, административные, медийные) все еще обширны.

Но не следует думать, что запрос исчезнет, растворится самостоятельно. Это не ситуативная реакция на конкретную реформу, на повышение пенсионного возраста, как принято думать.

Это фундаментальное изменение отношений государства и гражданина. Гражданин более не находится на обеспечении государства, получая набор, пусть низкого качества, но гарантированных благ. Гражданин теперь обеспечивает государство, несет полную ответственность за его решения — комфортный мир свободы и личной безответственности рухнул. Не гражданин пришел к государству, государство к гражданину, и тот уже просто не может позволить себе «не спрашивать — не говорить».


Да. Украина не Россия.
У нас эта перемена происходит примерно начиная со второго срока Кучмы.
Причем ОНИ наша элита, прилагает титанические усилия к тому, чтобы ее затормозить. Но процесс идет неостановимо. Он начался в Галичине и движется на Восток и на Юг,отвоевывая сознание за сознанием, территорию за территорией.

России удалось отхватить как раз территории где патерналистское отношение к государству было самым сильным, и между прочим большинство активистов, "идейных первой волны желали создать на Донбассе не Россию, а новый СССР, вещь принципиально невозможную. И эти территории, включая и Крым, чем больше находятся в составе России(по факту) или в ее управлении, тем больше для нее создают проблем. Потому что они - территории-содержанки, им нужен постоянный поток социальных благ для обеспечения минимальной лояльности.

И есть еще один момент. В Украине народ понимает, что это он хозяин страны. А вот выбирать тех, кто представляет его интересы,он пока не научился,он все еще ищет таких людей в телевизоре, который принадлежит богатым.
Но там он разумеется может найти лишь тех, кто представляет богатых.
И хотя в списках кандидатов в президенты и в списках политических партий уже появились участники процесса, которые ориентируются хотя бы на средний класс,а не только на мультимиллионеров, народ пока не хочет их выбирать - ему все еще нравятся либо миллиардеры, либо миллионеры. И на меньшее он не согласен.

А это значит, учитывая опыт Украины, что если народ в России вот сейчас начал искать своих представителей, чтобы их реально найти, чтобы они выросли до общероссийского значения, - теперь понадобятся многие годы.

PS О самом важном пункте, в котором я с автором решительно разошелся.
Автор, развивая тезис о необходимости веры для построения нормального общества, упустил важный момент. Во-первых, в СССР вера была.
Во-вторых, народ не простил демократам не обвала экономики, он не простил им именно разрушения вековой веры - веры в величие России в особые качества, избранность и особую судьбу русского народа, которая прекрасно жила в СССР.

И Путин стал велик в народе прежде всего потому, что вернул ему эту веру. И народ обрел веру - веру в себя и веру в Путина. А сейчас она рушится, и народ узнает: чтобы верить в себя, не надо верить в Путина, и вообще не надо верить в царя, а нужно верить в себя и надеяться на себя.

А потеря ложной веры - процесс очень болезненный, и он России еще предстоит

Последние записи в журнале

  • НАДОЕЛО!

    Надоело спорить и разъяснять - что никакой зрады нет. НАДОЕЛО - опровергать порошенковскую клевету. НАДОЕЛО - повторять одно и то же. И слушать о…

  • "Нет капитуляции": колонна дошла до Майдана (фото)

    От памятника Тарасу Шевченко в Киеве двинулась колонна участников акции "Нет капитуляции", которые выступают против реализации "формулы…

  • Любопытная новость

    Скандально известный юрист, некогда возглавлявший фактически (наряду с Киваловым) судебную систему при Януковиче, Андрей Портнов в своем фейсбуке…



  • 1
>В Украине народ понимает, что это он хозяин страны.

Кто-то из вас двоих, то ли Вы, то ли народ заблуждаетесь

"И Путин стал велик в народе прежде всего потому, что вернул ему эту веру. И народ обрел веру - веру в себя и веру в Путина. А сейчас она рушится, и народ узнает: чтобы верить в себя, не надо верить в Путина, и вообще не надо верить в царя, а нужно верить в себя и надеяться на себя."

С моей точки зрения, вера не рушится. Я исхожу из того, что народу верить в себя не нужно хотя бы потому, что "народ" - собирательное понятие и в форме монолита оно существует скорее в порядке исключения, причем это не имеет отношения к моно-полиэтничности. Здесь "народ" уместно употреблять именно как синоним понятия "политическая нация" и там, где она близка к единой (и только тогда!), можно говорить как о вере в себя, так и о вере в условного Путина/де Голля/кого там ещё.

О чём это я: вера в себя у любого великого народа-политической нации есть ВСЕГДА. Но порой она спрятана где-то и ждет подходящего лидера, который вытягивает её из глубин на поверхность. Порой же эту веру вспучивает наверх НЕподходящий лидер, как в Украине случилось с Януковичем. Но если не появляется подходящий лидер, то эта вера снова уходит вглубь до поры до времени.

Вспомним Лао-Цзы:
Если не почитать мудрецов, то в народе не будет ссор. Если не ценить редких предметов, то не будет воров среди народа. Если не показывать того, что может вызвать зависть, то не будут волноваться сердца народа. Поэтому, управляя [страной], совершенномудрый делает сердца [подданных] пустыми, а желудки - полными. [Его управление] ослабляет их волю и укрепляет их кости. Оно постоянно стремится к тому, чтобы у народа не было знаний и страстей, а имеющие знания не смели бы действовать.
Осуществление недеяния всегда приносит спокойствие.

И вот, как ни странно, вера в себя основывается именно на таких периодах, когда лидер пасёт свой народ по учениям Лао-Цзы... а потом генетическая память заставляет людей ждать и жаждать повторения этих спокойных времён.

И еще одну мудрость напомню..

Цзыгун спросил о том, в чем состоит управление государством. Учитель ответил:
— Это когда достаточно еды, достаточно оружия и есть доверие народа.
— А что из названного можно первым исключить в случае необходимости? — спросил Цзыгун.
— Можно исключить оружие.
— А что из остающегося можно первым исключить в случае необходимости? — снова спросил Цзыгун.
— Можно исключить еду.
Смерти издревле никто не может избежать,
Когда ж народ не верит, то не устоять.

Так вот, в России пока есть все три составляющих прочного государства, и вера народа пока крепче, чем к примеру в Европе.

И ещё: надежда народа на себя - миф. В государственных делах почти всегда проблема решается не одним, а несколькими почти равнозначными способами; и если выбирает один из этих способов не один человек, то это становится мучительным и долгим выбором, приводящим к расколам и падению веры народа.

согласен с вашей оценкой веры.

  • 1