trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Categories:

О либерализме


Владислав Иноземцев


Дискуссия о либерализме, спровоцированная недавним дилетантским высказыванием Владимира Путина о предполагаемой кончине такового, прокатилась в последние несколько недель по страницам многих мировых изданий — но в России она по понятным причинам приобрела особо драматичный характер.

Основное, на что указала дискуссия на данную тему, — это прежде всего сохранение в мире XXI века того, что, на мой взгляд, давно должно уже было быть преодолено: некоей устойчивой приверженности определенной идеологии как цельному мировоззрению или отторжения его, но столь же всеобъемлющего и категоричного. На мой взгляд, основная проблема состоит именно в том, что для адекватного восприятия существующих вокруг нас реалий нужно отказаться от такого «цельного» (а потому и убогого) взгляда на мир.


/Иноземцев ратует против монизма, за синкретизм и эклектику постмодернизма. Сам по себе такой взгляд мне малосимпатичен, но в одном он справедлив: "цельные теории" 18-19вв. содержали в себе слишком много упрощений, и попытки их последовательного воплощения привел к катастрофам.Катастрофы вызвали разочарование а потом и распад концепций. Мне однако кажется, что это говорит о потребностях нового синтеза, куда более детального, и необходимости цельных концепций, содержащих различные мотивы старых идеологий. Но не в виде лоскутного одеяла, а в виде нового синтеза. Однако пока такого нет, приходится сшивать лоскуты - чем Иноземцев и занимается./

Я не буду повторять азы истории либеральной идеи. Все знают, что ее основатели ставили человека выше государства, проповедовали идею личной свободы, светской власти, верховенства права (а не закона, как иногда принято считать), священности права собственности и других основополагающих прав, обычно закрепляемых в конституции. Либерализм в его изначальной версии не предполагал демократии в ее современном понимании, как не предполагал он и всеобщего избирательного права; тот же Белл четко говорил, что не верит в демократию — но верит в законы и права. Либеральные философы обращали особое внимание на принцип частной собственности, так как он позволял ограничить возможности диктата воли государства, а также на свободу предпринимательства, так как она выступала одним из наиболее очевидных антиподов хозяйственным монополиям времен феодальных монархий. Однако, подчеркну, экономика всегда оставалась вторичной темой в либеральных теориях, так как либерализм — как и другие великие идеологии — возник прежде всего как политическая доктрина.



Либеральные принципы получили со временем гигантское распространение, как говорится, и вглубь, и вширь. В XVIII веке в Европе были отменены крепостное право и рабство в колониях; в XIX веке в США ушло в прошлое рабское положение выходцев из Африки; в XX веке возникло и утвердилось всеобщее избирательное право; на протяжении последних нескольких десятилетий исчезли практически все виды сегрегации, а некоторые из них сменились системой «утверждающих действий». Политический либерализм породил современную доктрину прав человека, краеугольным камнем которой является важнейший элемент либеральной теории: приоритет частного над «общественным», личности над «государством». Слова Авраама Линкольна о ценности «власти народа, реализуемой народом во имя народа (government of the people, by the people, for the people)» являются идеальной формулой политического либерализма, который предлагает, судя по всему, наилучшую форму общежития, которая только и была изобретена человечеством.

С другой стороны, по мере развития либеральных политических институтов и распространения теории неотъемлемых прав человека, либеральные общества столкнулись с необходимостью определить свое отношение также и к экономическим правам. Следует заметить, что именно к 1960–1970-м годам — относится появление термина «либерал» в совершенно непривычном для российского интеллектуала смысле: как обозначение человека, выступающего против разнузданной рыночной стихии, за «большое государство» и в поддержку сокращения имущественного неравенства.

Несложно убедиться в том, что уже полвека тому назад в Америке никто не назвал бы экономистов типа Егора Гайдара или Анатолия Чубайса либералами. В той же мере, в какой Демократическая партия Джефферсона Дэвиса, президента Конфедеративных штатов Америки, поддерживавшая сохранение рабства и приведшая США к Гражданской войне, не похожа на демократов Билла Клинтона и Барака Обамы. А экономический либерализм конца XVIII века имеет весьма отдаленное отношение к экономическому либерализму конца XX-го (и как раз поэтому волна его отторжения, запущенная при Роналде Рейгане и Маргарет Тэтчер, всегда именуется никак не либеральной, а неоконсервативной). Иначе говоря, идея равенства политических прав в определённый момент произвела на свет концепцию пусть и куда менее безусловного, но равенства прав экономических — и «впустила» в либерализм элементы социализма. Однако фундамент либерализма при этом сохранился неизменным: он по-прежнему состоит в приверженности праву, уверенности в приоритете интересов личности над интересами государства и убежденности в том, что власть может и должна меняться в зависимости от предпочтений избирателей.

/Пообещав не повторять азы истории либерализма, Иноземцев немедленно именно это и проделал - ликбез так ликбез/

«Социалистический элемент» в либерализме стал реакцией на диссонанс между провозглашавшимися идеалами свободы и невозможностью их полноценной реализации в классовом обществе, в котором элита экономически доминировала над большинством населения. Результат был достигнут: если посмотреть сегодня на развитые общества, то, хотя в них можно увидеть колоссальный разрыв в финансовых активах самых богатых и самых бедных членов общества, диссонанс в уровне их реального потребления несравним с тем, что можно было видеть сто лет тому назад или ранее. Вид владельца огромной корпорации, едущего на работу за рулем далеко не новой машины в потертых джинсах, сегодня давно уже никого не удивляет — и это своего рода визитка современного либерализма, как бы это ни шокировало большинство российских участников соответствующей дискуссии.

К началу XXI столетия либерализм подошёл, столкнувшись с новыми вызовами. Порожденная его политическими концептами апология свободы и равенства привела к развитию движений за права меньшинств (причем представители разного рода сексуальных меньшинств выступают тут самыми последовательными сторонниками либеральных идей, так как они требуют не привилегий, а совершенно равного к себе отношения), в то время как запущенная его экономической динамикой глобализация в конечном счете спровоцировала гигантскую миграционную волну с периферии в центр, в то время как на протяжении большей части истории либеральных обществ масштабные миграции направлялись в обратную сторону — из центра на периферии. Все эти тренды нанесли мощный удар по фундаментальным, но основательно уже забытым концептам либерализма — прежде всего по идее нации, которую либеральные теоретики XVIII века воспринимали как некую естественно заданную рамку государства. Разрушение традиционных идентичностей вкупе с серьезными экономическими проблемами, которые те же миграционные потоки порождают в либеральных (подчеркну: не в неоконсервативных суперрыночных) обществах, выступает не менее мощным вызовом либерализму, чем было для него экономическое неравенство в середине прошлого столетия. Если тогда политический либерализм, пользуясь формулировкой Белла, вынужден был инкорпорировать в себя экономический социализм, то сегодня он стоит перед необходимостью получить прививку культурного консерватизма.

Собственно говоря, именно здесь мы и попадаем в тот «лес из трех деревьев», в котором запутался не только Путин, но и многие участники обсуждения его странных размышлизмов. Сегодня либерализм может показаться отступающим под натиском суперсовременных трендов, которые кажутся «консерваторам в культуре» разрушающими фундамент социального общежития. Однако нужно иметь в виду, что данные тренды являются очень новыми: массовая миграция в Европу и США из регионов с иными культурными традициями и устоями началась всего 30–40 лет назад; та же борьба за равноправие сексуальных меньшинств — около 50 лет назад. При этом сейчас либеральные общества имеют в своем арсенале как политические, так и экономические инструменты регулирования этих тенденций, и общества небыстро и непросто, но учатся реагировать на происходящее.

Современный либерализм вовсе не поощряет идеи мультикультурализма, как считают многие; он отнюдь не облегчает гомосексуалистам путь в социальные элиты (в автократичной консервативной России представителей этого меньшинства в высших политических кругах куда больше, чем в любой современной либеральной демократии); он не проповедует необходимость составления большинства из меньшинств. В современном мире либерализм ищет пути инкорпорирования культурного консерватизма в свою доктрину и практику — и я убежден, что он найдет их так же, как в свое время нашел возможность применить на практике многие социалистические идеи и принципы.

Повторю еще раз: проблема современного либерализма в том, что он допускает, а точнее, исходит из необходимости сочетания различных оснований и проявления свободы в политической, экономической и культурной сферах. В этом заключается фундаментальное отличие либеральной идеи от всех других идеологий, которые прямо или подспудно проповедуют унитарность жизни человека и требуют подчинения всех ее проявлений единой системе принципов. Именно поэтому в той же России политический авторитаризм естественным образом дополняется культурным консерватизмом и экономической политикой, достойной разве что Америки времен Gilded Age. Пугая своих (скажем предельно мягко) доверчивых подданных ужасами культурного релятивизма, Путин призывает их не только забыть о том, что на самом деле представляет собой современная либеральная экономика (приводить сравнения того, что может позволить себе средний класс в Америке/Европе и России, я считаю не слишком гуманным), но и отказаться от любых политических прав и тем более от дегенеративных мечтаний о правовом государстве. При этом Владимир Владимирович довольно успешен в своем предприятии — предприятии, которое, судя уже практически по любым статистическим данным, не делает успешными ни Россию, ни большинство россиян.


Центральная мысль Иноземцева в том, что либерализм способен 28меняться, включая в себя концепции и идеи, которые в 19 веке казались несовместимым и с либерализмом. При столь широком понимании начинает казаться, что центральным тут становится спор о словах "являются ли либералами Чубайс и Гайдар, или их следует называть иначе?"

Сущность проблемы в реальности в том, что в современном мире невозможно построить успешную систему, которая догматически воспринимает и пытается воспроизвести концепции 19 века. Последний тезис - банальность.

Может ли быть успешной система, которая в основе своей исходит из идеи свободы как основной ценности? Это проблема, и ее решение далеко не очевидно. На наших глазах ставится грандиозный эксперимент: колоссальная страна успешно развивается сорок лет в условиях отсутствия политической свободы, во многом на основе идей, которые определяли Империю в течение тысячелетий и в которой примат государства над личностью был абсолютным императивом.

И я бы не сказал, что исход этого эксперимента сегодня абсолютно ясен. Более того, я далеко не уверен, что он будет ясен и через 20-30 лет.

Могу сделать лишь одно замечание. Мы от своих предков-приматов не унаследовали идею свободы и даже идею равенства. Мы унаследовали две других идеи, которые нам во много м врождены: идею патриотизма и идею справедливости.

Вот потому проблема справедливости общественного устройства, которая постоянно конфликтует с идеей неравенства и борьбы за высокий статус, тоже врожденной, - вот она общества двигает и массы воодушевляет. А насчет необходимости свободы как обязательного элемента успешного общества - тут у меня серьезные сомнения.

НО проблема существует - и время от времени вспоминать о ней необходимо. Тем более, что украинцы как раз нация, приверженная свободе и скептически смотрящая на государство - просто так сложилась наша история
Tags: Иноземцев, Сноб, либерализм, свобода
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • И не только судов. НО и решения Антимонопольного комитета от ПАП

    Прошлым текстом правда одной фразой и в конце, Лещенко рассказал, как Медведчуку помогли суды, сформированные ПАПом, стать владельцем медиаимперии.…

  • Из первого этПАПа реформы судов

    ЛЕЩЕНКО ТУТ Новые подробности по решению суда о запрете книги о Медведчуке. Оказывается, принявшее такое позорное решение судья Марина…

  • Хорошая мина

    Война на Кавказе продолжается. И видно, что позиция Армении становится все хуже. Бутусов прогнозирует полный разгром и сдачу Карабаха как не то…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments