trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

Харари: Мы живем в мире, который пытается нас хакнуть



— Где и как искать счастья человеку тревожного информационного мира?

— Многие люди на самом деле и не знают, что такое счастье. Я думаю, лучше поговорить о страданиях, чем о счастье. Это намного более определенный вопрос, на нем и стоит фокусироваться. Лучше искать источники страдания и избавляться от них, чем стараться понять этот огромный концепт счастья.

Но давайте все же посмотрим на него с позиции власти, а также с позиции простого человека. Если мы говорим о власти, то есть два основных типа правительств в мире.

Некоторые государства фокусируются на правилах и стараются, чтобы люди чувствовали себя плохо. Это звучит бредово: как государство может хотеть кому‑то зла? Но на самом деле это так.

Такие государства предпочитают, чтобы люди чувствовали постоянную тревогу, зависимость, неуверенность в себе и, соответственно, ненависть по отношению к иным: иммигрантам, этническим меньшинствам, кому‑то, кого определили на роль врага. Такие государства управляют посредством обещания защитить своих граждан от тех, кто им не по душе. Государства, управляемые страхом и тревогой, при этом экономят на хорошем образовании, доступе к качественной медицине и иных социальных благах. Потому что их сила в несчастии их граждан. Несчастья вполне достаточно, чтобы управлять.

Есть и другие государства, которые фокусируются на том, чтобы люди чувствовали себя хорошо. Но это намного тяжелее. Потому что вы действительно должны решать проблемы, а не винить во всем врагов. Вы должны обеспечивать хорошее образование, здравоохранение и условия жизни. И, конечно, это намного лучше для людей.


Государства, управляющие посредством общественного блага, работают сложно, их реальность — постоянный напряженный диалог с обществом. Быть государством, управляющим посредством благ для общества, — намного более затратная задача, ведь ожидания общества постоянно растут.

Что касается человека, то есть очень много вещей, которые влияют на наше ощущение счастья. Жизненные страдания почти никогда не являются результатом только ваших действий — они зависят и от власти, и от качества государственных институтов. И это иллюзия — думать, что можно достичь счастья исключительно индивидуальными усилиями. Зачастую изменений могут добиться лишь коллективные усилия людей.

А вот путь, который мы проходим индивидуально, — это попытка разобраться в себе самом, в своем способе понимания вещей и взглядов на мир. Ведь некоторые наши страдания формируются нашим же сознанием и не существуют вне его. Часто мы сами себя накручиваем на страдания.

Например, ваш рейс перенесли на полдня вперед. Вы нервничаете, убеждаете себя, что с вами всегда случаются неудачи. А уже затем все происходящее воспринимается как подтверждение ваших страданий.

Конечно, государство или авиа­компания могут улучшить условия вашего полета, но никто за нас самих не улучшит состояние нашего ума.

— Как бы вы объяснили причины появления по всему миру популистских лидеров и режимов, деформацию устойчивых политических институтов?

— Честно говоря, я не знаю почему так происходит. И все происходящее меня на самом деле удивляет. Ведь с начала человеческой истории человек еще никогда не жил лучше, чем сейчас. По­этому мне совершенно непонятно, откуда появились популизм и ресентимент [озлобление].

С одной стороны (и мы возвращаемся к вопросу о счастье), существует человеческое сознание. И мы знаем, что счастье не зависит от чувства удовлетворенности или объективных условий, оно зависит от уровня ожиданий. Когда условия жизни улучшаются, уровень ожиданий растет. Вы можете жить в самой мирной и процветающей стране, но при этом чувствовать себя возмущенным и несчастным. Между тем вы живете явно лучше, чем жили все ваши предки много веков назад. Если бы вы рассказали прабабке о своей жизни, она сказала бы, что вы живете в раю. Но вы так себя не чувствуете! Потому что у вас и ваших предков разные ожидания.



Популизм, его базовый механизм в том, что кто‑то хочет заполучить власть, проникая в вашу реальность, раздувая ваши ожидания и страхи, оговаривая мигрантов или меньшинства. Это задевает эмоциональные кнопки внутри — все те несправедливости, которые каждый человек носит в себе. И вот вы уже голосуете за популиста, чтобы чувствовать себя менее униженным.

Когда же популисты приходят к власти, то систематически атакуют все институты, которые могут пошатнуть их власть, — медиа, университеты, колледжи. Они не хотят реально улучшать жизнь человека, но направленно стараются уничтожить любые границы для своей власти. И когда что‑то идет не так и люди начинают жаловаться: подожди, мы же голосовали за тебя, а ничего не меняется, — они говорят: это все потому, что у нас недостаточно власти. Потому что до сих пор на вас наживаются торгаши, а у нас в стране живут мигранты. Все они мешают мне сделать вам хорошо. Поэтому вы должны дать мне еще больше власти — только тогда я смогу помочь вам решить все ваши проблемы.

Если это не остановить, то популизм вырождается в авторитаризм. А авторитарные режимы — и мы это сегодня видим — в расширении своей власти будут использовать новые технологии и создадут новую форму цифровой диктатуры. Она будет намного более тоталитарной, чем СССР или нацистская Германия. К каждому советскому гражданину сложно было бы прикрепить своего агента КГБ. Но сегодня благодаря новым технологиям слежения все это станет возможным. Камеры, сенсоры и искусственный интеллект, анализирующий эти данные, уже существуют. Если мы не будем осторожны, то придем к цифровой диктатуре. Когда жизнь человека будут мониторить все время, в любой момент, 24 часа в сутки. Если это случится, ничто внутри страны уже не будет способно свергнуть такой режим. То, что произошло в Украине пять лет назад, станет невозможным. Поэтому мы должны быть очень осторожны, чтобы предотвратить подобные последствия.

— В вызовах, которые вы описываете и к которым можно добавить явный кризис либерализма и климатические изменения, как вы оцениваете шансы Украины достроить и защитить свой суверенитет, стать устойчивой демократией с сильной экономикой?

— Я не могу говорить о процентах такой вероятности. Я всегда говорю людям, которые спрашивают о будущем, что я не пророк и история не предопределена. Если бы вы спросили украинцев в начале 2013 года о том, будет ли революция, они бы посмотрели на вас как на сумасшедшую. Если бы в 2015‑м американцам сказали, что их президентом станет Дональд Трамп, они бы удивились не меньше. Поэтому вместо предсказания будущего нам всем важно сосредоточиться на его формировании.

Преуспеет Украина или нет — это не зависит от детерминирующих ее историю факторов. Нет чего‑то такого в истории или географии Украины, что обуславливает ее будущее. Намного больше это зависит от того, что делают украинцы сегодня. А также от того, что делают другие страны: Россия, ЕС. Но главным образом это зависит от самих украинцев. И я надеюсь, они будут принимать правильные решения. Ведь за Украиной сегодня наблюдает весь мир. И если вы преуспеете в тех изменениях, которые предпринимаете сегодня, то это будет иметь огромный эффект в мире. Как раз эти усилия могут оживить либеральную демократию в остальных странах. Я надеюсь, что это с Украиной случится.

— Вы описываете цифровое будущее достаточно мрачным. Каковы условия свободы в таком новом мире? Уже сегодня человека сложно назвать свободным от виртуальной реальности.

— На индивидуальном уровне, опять‑таки, свобода зависит от того, насколько хорошо вы себя знаете. Важно знать себя достаточно хорошо, чтобы не позволить правительству и корпорациям манипулировать собой. И для этого, как я уже сказал, существует множество различных путей. И очень важно, чтобы люди уделяли достаточно времени заботе о себе, тому, что мы называем гигиеной ума. Потому что и свобода от него зависит. Сегодня мы живем в мире, который пытается тебя хакнуть. И тебе нужно быть к этому готовым.

— Человек может существовать вне тесной связи с цифровым миром, но при этом быть достаточно социализированным?

— Уже нет. Если ты выключишь телефон, люди вокруг тебя продолжат им пользоваться. Камеры и сенсоры уже повсюду. Наша способность контролировать свои данные с каждым годом уменьшается. И это то, почему мы нуждаемся в коллективных действиях на уровне правительств и на уровне глобальных договоренностей. Поскольку люди уже не смогут защитить себя поодиночке. Сегодня наша будущая свобода — это задача наших коллективных действий, она требует общественного давления и общественного резонанса от нации. Государство никогда не подарит вам свободу.

Так же и на глобальном уровне. Сегодня у нас есть технологическое военное снаряжение. Управляемые искусственным интеллектом объекты военного назначения, а также страны, среди которых США и Китай, которые зашли в разработке таких вооружений гораздо дальше остальных. Это неравенство ведет к новому типу империализма и колониализма. Даже если страна теоретически независима.

Представьте ситуацию, когда Украина теоретически независима, но американцы, или русские, или китайцы имеют всю персональную информацию о каждом политике, каждом журналисте, каждом военном или силовике внутри страны. И это вполне реальная ситуация, к которой мы можем прийти.

Даже если у вас есть выборы и премьер-министр, это уже не имеет никакого значения. Неважно, где эти данные — в Москве, в Пекине или Вашингтоне, — Украина уже утрачивает свою независимость как таковую. Поэтому, чтобы защитить вашу независимость, не только свободу отдельного человека, но также и страну, в ХХI веке вы должны защитить свои персональные данные.

— Ваши книги сверхпопулярны, но, называя религию одним из мифов человечества, вы последовательно создаете свой собственный миф — религию для рациональных атеистов. Вы рисуете негативные картинки будущего, пугаете и завораживаете людей, от вас ждут ответов на главные вопросы жизни. Осознаете ответственность за собственное мессианство?

— Я очень надеюсь, что люди не относятся ко мне как к пророку, а к моим книгам — как к варианту Библии. Я считаю важным, чтобы читатели искали книги вопросов, а не книги ответов. Чтобы, читая книги, они фокусировались на правильных вопросах. Чтобы они понимали: сегодня собственность на персональные данные обсуждать намного важнее, чем, например, терроризм или миграцию. Терроризм не разрушил ни одного государства. Но если вы утратите контроль над вашими персональными данными, это будет концом вашей независимости. Поэтому я призываю людей концентрироваться на вопросах защиты данных.

А ответы? У меня нет ответов на те вопросы, которые я поднимаю в своих книгах. Если бы они у меня были, я бы ими точно поделился.

Я, поверьте, не хочу, чтобы люди видели во мне кого‑то вроде гуру и перестали думать сами, ожидая, что я вернусь к ним с ответом. Я точно не смогу.

Я не поп-звезда и не торгую простотой. Я показываю людям взаимосвязи между теми явлениями, которые современные науки позволяют изучать системно. Мы же привыкли думать о мире исключительно в ракурсе отдельных дисциплин — только истории или только биологии. Но ведь так больше нельзя. У нас есть удивительная возможность увидеть мир сложным и целостным, увидеть неявное.

— Вы когда‑нибудь бывали в России?

— Нет, никогда. Я получал множество приглашений приехать туда, но ни одним не воспользовался. Главным образом потому, что большинство из них исходило от представителей действующей власти, российских олигархов и людей, близких к режиму.

А второй момент — это вопрос безопасности: я и мой супруг — открытая гей-пара. Я не думаю, что в России мы можем чувствовать себя в безопасности. Ведь там людей с иной сексуальной ориентацией системно избивают и убивают.


Тут можно от дельно комментировать абзацы и даже отдельные выражения.
Я ограничусь комментариями к первому ответу. Начну с фразы:

Я думаю, лучше поговорить о страданиях, чем о счастье. Это намного более определенный вопрос, на нем и стоит фокусироваться

Харари убежденный рационалист, оно говорит прежде всего о сфере разума, но он конечно понимает одну вещь. Я открыл ее для себя давно. лет в сорок, и помню очень удивился своему открытию. Я его сформулировал для себя в форме афоризма:
Разум может сделать человека благополучным, но не может счастливым. А так хочется счастья...

И Харари потому и отказывается обсуждать вопрос о счастье, что этот вопрос не может быть решен через знания и разум.

Некоторые государства...стараются, чтобы люди чувствовали себя плохо. Такие государства предпочитают, чтобы люди чувствовали постоянную тревогу, зависимость, неуверенность в себе и, соответственно, ненависть по отношению к иным: иммигрантам, этническим меньшинствам, кому‑то, кого определили на роль врага.

И разъясняет, что достичь благополучия сложно для этого нужен длительный и упорный труд. А еще и постоянные усилия ку тому, чтобы важные решения принимались разумом, а не страхом, отвращением и ненавистью. НО люди не хотят предпринимать усилия к повышению своей разумности, а это действительно трудно и требует длительной работы над собой над самовоспитанием. Они предпочитают жить эмоциям
и принимать простые решения.

К сожалению человеческая природа такова, что проще всего возбудить негативные эмоции и прежде всего страх и ненависть к "чужому". к "иному" - эти эмоции в нас вшиты генетически, но их возбуждение приносит тоже удовольствие и ощущение включенности в "своих", общности и родства с соотечественниками. И такие чувства приносят удовлетворение и ощущение солственного значяени. силы и безопасности (см. Воодушевление патриотизмом)

К сожалению политикам это тоже прекрасно известно - вот об этом и говорит Харари

Это комментарий всего лишь к первому ответу и я склонен им ограничиться. А то и без того материал великоват, да я и не Харари.
Tags: Харари
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments