Вечная актуальность исторических текстов
Ганна Шеляг
Публицистические тексты историков имеют несколько жизненных циклов. Сначала они служат предупреждениями читателям о близкой угрозе. Затем в таком тексте читатели ищут утешения. Позже - это образец «пропаганды». А когда история совершит круг - становится проявлением «информационного сопротивления».
Тексты, написанные историками, больше рассказывают о своих авторах, чем о прошлом.
Исторические тексты зачастую больше рассказывают о своих авторах, чем о предмете их исследования. Поэтому любая историческая работа имеет шанс актуализироваться в разное время, каждый раз с новым общественным значением. И зависит это скорее не от темы и объекта исследования, а от акцентов, расставленных автором, и заложенных в них ассоциаций с современностью.
Допустим, год назад был написан текст, в котором историк пытался проиллюстрировать угрозы политики популизма 100-летней давности. Действительно тогда эта угроза была страшной? Сомнительно. Но важнее то, что автор чувствует ее сегодня и пытается предупредить свое окружение с помощью доступных ему средств - исторических примеров. Поэтому этот текст был актуален как предупреждение.
За год политическая ситуация изменилась, и популисты пришли к власти. Теперь этот же текст актуален как наставление. Историку не удалось уберечь соотечественников от волны популизма, но опыт из прошлого века можно использовать для нейтрализации ее последствий. Популисты теперь у власти, но общество может их контролировать, в чем также может помочь хорошо представленный исторический пример.
Теперь допустим, популистам все же удастся построить авторитарный режим. Тогда этот же текст приобретет новую актуальность как образец "враждебной пропаганды". Новые исследователи-ревизионисты объявят его лживым искажением исторических реалий и докажут, что автор был псевдоученым и выполнял задание врагов по дискредитации светлых идей популизма.
Изменит ли это судьбы героев текста? Конечно нет. Но изменится судьба исследователя и тех, кто под влиянием ревизионистов учится воспринимать его работы в новом свете.
Еще через несколько лет политическая ситуация вновь резко изменится. Популизм официально осудят вместе со всеми его сторонниками - и начнется новая ревизия истории и исторических исследований. Тогда этот же текст станет актуальным как образец информационного сопротивления под гнетом диктатуры популизма.
Наш ученый станет известным диссидентом, его взгляды на события уже 150-летней давности будут изучать ведущие общественные и политические деятели. Их будут вдохновлять герои борьбы с популистской угрозой начала прошлого века. Но не из уважения к тем борцам прошлого, а скорее из уважения к известному историка, который еще полвека назад написал такое мудрое актуальное предупреждение.
Текст любопытен и сам по себе.
Но на мой взгляд еще любопытнее то, что он описывает и саморефлексию. Посколку он описывает судьбу не любого исторического сочинения и даже не в любую эпоху.
Он отразил как раз реалии эпохи постправды, когда сам акт прочтения стал крайне "творческим" (прости, Боже, мой эгоцентризм, но уж как творчески читают мои собственные опусы... нет слов, одни выражения), а труды историка воспринимаются почти исключительно как средства пропаганды
Господа робеспьеристы, анти-робеспьеристы, мы просим пощады: скажите нам, Бога ради, каким был Робеспьер?!Этот вопль раздался 75 лет назад, и он подтверждает кажется универсальность предложенной схемы. Но тогда это касалось тем избранных, (о революции говорите что хотите, но касаясь религиозных войн будьте крайне осторожным так наставлял начинающего учителя истории директор лицея в Лангедоке), а сегодня стало всеобщим.
И именно о свойствах нашего времени, роли в нем историка и о критической рефлексии автора о времени и о себе рассказывает сам текст. Дальше можно эту тему разворачивать - в духе самого текста