trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Интервью на пять с плюсом. Миллиардов в месяц


Совсем недавно мы поздравляли новый кабинет с премьером Шмыгалем и министром финансов Игорем Уманским.

А совсем-совсем недавно мы наблюдали как Рада с первого захода легко и непринужденно проголосовала отставку министра финансов Уманского по представлению премьера Шмыгаля.

А сегодня на сайте ЛБ появилось большое интервью отставленного министра, которое он дал Соне Кошкиной и Олегу Базару.

Это как обычно для сайта лонгрид, но я не стал его существенно резать, в основном урезал вопросы журналистов. Материал безусловно заслуживает прочтения, и вообще смотрится информационной бомбой


Когда я пришел в Минфин в конце 2014-м года, мне удалось провести целый ряд изменений, которые я условно называю «политикой сорока шагов». Эти шаги позволили перевернуть кардинально очень многие вещи, и процесс был запущен. Уже с марта-апреля месяца 2015 года остатки на казначейских счетах всегда были не меньше 20 миллиардов. И все забыли вообще о таких проблемах, как отсутствие денег на зарплаты, пенсии. Даже незащищенные статьи финансировались в срок, день в день. Долгие годы система, которая была выстроена, позволяла большинству руководителей правительства вообще не обращать внимание на происходящее с доходами, с расходами. Все смотрели что на ЕКР (едином казначейском счету, – LB.ua) остатки нормальные и глубже ситуации даже не вникали. И постепенно эту систему разбалансировали.

…Чтобы было понятно: когда я пришел сейчас, то увидел изнутри, что все государственные системы разрушены. Даже Минфин, который все равно сейчас сильный, но это не тот Минфин, который был раньше. Плюс пошли другие экономические процессы, и уже с середины прошлого года стало понятно: близится кризис. А решений никаких не предлагается, ничего не делается. Я думаю, что это было основной причиной срочной замены правительства.

Меня позвали разруливать кризис. Так или иначе, последних три больших кризиса разруливал именно я.

Итак, у нас была локальная история – провал по доходам. На нее наложилась новая волна кризиса, а уже на нее – история с коронавирусом, со всеми вытекающими последствиями для экономики. Я согласился, но с условием, что после окончания кризиса я ухожу. Я реализовал ряд шагов, не про все пока могу говорить, особенно с учетом того что уже не удастся их реализовать и дабы не навредить тем, кто придет после меня.

Я выписал три законопроекта, которые на самом деле очень связаны. Главный – закон о стабфонде. Сейчас никто не может просчитать, понять, что будет завтра, какие вызовы последуют, как на них реагировать и сколько средств на это понадобится. Сегодня нужно добавить зарплату медикам, завтра нужно обеспечить какие-то эвакуационные вещи, послезавтра – закупать оборудование и т.д. Верховная Рада не может каждый раз согласовывать и голосовать подобные изменения в бюджет – реагировать следует немедленно.

Поэтому основные направления, куда и как он может тратиться, были выписаны достаточно грубыми мазками. Мы понимали, что доходы рухнут, объективно, они уже летят в тартарары. Внешние рынки закрыты, внутренние рынки закрыты, каждый замыкается в своей ракушке. И стабфонд нужен именно как инструмент – чтобы проведя секвестр, создав ресурс, мы получили возможность быстро реагировать.

Да, выписывались возможности ручного управления бюджетом – другого выхода нет. Но при этом, в рамках бюджетных процедур. Почему и через закон, через изменение кодекса, через изменение закона про госбюджет. Соответственно, избыток бюджетных процедур, извините, дорогие, но у вас должны быть все документики, к ним должно быть все подшито, у вас потом еще это все проверят и так далее. Потому что при подобных бедах, желающих поживиться хватает, к сожалению.

Стабфонд – инструмент, который бы позволял, например, давать прямые субсидии отдельным категориям населения, оставшимся без средств к существованию. Давать субсидии прямые коммунальным предприятиям – чтобы города не оставались без света или воды.

Или возьмем такой пример: большая инфраструктурная компания типа МАУ или какой-нибудь из энергетических объектов, объектов критической инфраструктуры попадает в ситуацию, когда у собственников нет возможности «доливать», чтоб оно работало. Окей, раз вы не можете с этим справиться, продайте государству за ноль копеек, мы берем объект или компанию в госсобственность и тогда вливаем деньги. И никак иначе: дарить деньги частникам – чисто уголовная история.

Без секвестра обойтись было нельзя.
Многие возмущались: как можно остановить подготовку к Олимпийским играм? Подождите, какие Олимпийские игры? Их все равно не будет! А мы с бюджета еще на это деньги станем тратить? Ребята-спортсмены готовились, все понимаю, но в этом году, извините, без Олимпиады.

Фильмы собираетесь снимать? Какие фильмы? Как вы их намерены снимать в условиях карантина?

У меня подход очень простой: я режу все «хотелки», весь этот ДФРР, дороги, строительство аэропортов, стадионов. Какие аэропорты, если у нас авиасообщение по большому счету остановлено? И да - пришлось значительно (в три раза) увеличить дефицит бюджета. Но основные эти параметры бюджета в целом были согласованы, в том числе, с МВФ.

Проект секвестра не обсудили даже на Кабмине! Минфин подготовил драфт бюджетных изменений, я переслал его президенту и премьеру. Говорю, а теперь давайте пройдемся, что критично, что – нет. После – выносим на Кабмин и с каждым министром обсуждаем и будем принимать решение что так, что не так. Но премьер берет и рассылает этот черновик депутатам! При этом членам правительства почему-то не разослал.

Вынужденно, я подписываю эти бумаги и засылаю их на Кабмин. Но правительство не заседает, собирается два раза согласительный совет ВР, собирается бюджетный комитет – все, кроме Кабмина, обсуждают бюджет. И никто из министров не спросил, а что, собственно, происходит? Почему без решения Кабмина премьер согласовывает с депутатами какие-то цифры?

Для понимания: все, когда смотрят бюджет, видят просто много циферок. А в Минфине каждая отдельная циферка – это трехмерная матрица. Как можно было что-то обсуждать без Минфина, вносить какие-то непонятные изменения? На каком основании?

У нас конфликтов не было изначально. Я выстраивал концепцию преодоления кризиса, все было нормально. Но при этом наш уважаемый премьер-министр не дает мне назначить замов. Кризис, коронавирус, но от них требуют полную процедуру спецпроверки, все справки – медицинское свидетельство, запрос на МВД, запрос на Минобразования. Обычно эта процедура занимает месяц-полтора.

Нет, кризис где-то там, за окном, а вот у них – спецпроверка.

В итоге, один из ключевых заместителей – зам по доходам – прошел эту спецпроверку, получил результаты, я его сводил на собеседование к премьеру. Окей, все хорошо, назначают. Заседание Кабмина – вопроса о назначении в повестке нет. И тут началась наша первая заруба, такая, недетская. Я ему говорю: «Меня в свое время, в 14-м году, сначала назначили, а потом спецпроверка». Мне же надо с кем-то работать!

Отдельная тема: увольнение глав таможенной и налоговой. У нас с премьером неоднократно были разговоры на эту тему. Я прихожу к нему, показываю: «Смотрите, мы тут сейчас плюшками балуемся, а вот – информация по каждому месяцу, и это только «скрутки» с НДС. Это в среднем 5 миллиардов в месяц недополучает бюджет». Как только я пришел в Минфин, мне быстро со всех сторон сливать информацию начали – с расшифровками, по компаниям, по суммам. Где стартуют, через кого прогоняют, где выводят. И 5 миллиардов – это только по НДС! Клименко (глава налоговой, потом – министр доходов и сборов при Януковиче, – LB.ua) с Януковичем смотрят и говорят: «Блин, а что, так можно было?».

Минфин – не силовое министерство, я работаю с бумажками. Инструментов для наказаний у меня нет. Ну что я могу сделать с главой налоговой администрации? Максимум – лишить Верланова (глава налоговой)

Я не могу их уволить, могу только сделать представление – увольняет-то Кабмин. Но премьер против. Мол, не надо этого делать, они завалят нам квартал… Я ему: «Вы шутите? 5 миллиардов в месяц!».

Следующий аргумент: «Давай предложения кого будем назначать». Во-первых, назначают вследствие конкурса, а во-вторых, есть действующие замы, и их можно назначить и.о – пальцем просто «ткнуть», простите. Сразу для всей системы пройдет чёткий, жесткий сигнал: все начало меняться.

…Но ничего не происходит. Вношу официальное представление на увольнение. Следующий аргумент: «Давай дадим им время, они сейчас там все подтянут, улучшат результаты».


Ну это по Верланову. с Максом Нефьодовым... Макс, он такой, где-то идеалист, пытается нарисовать картинку светлого будущего – «новая таможня», все такое. Проблема в том, что есть картинка светлого будущего, а есть - реальность. И «контрабас» как шел, так и идет. С таможней надо жестко – шаг влево, шаг вправо – расстрел.

То есть Макс был выведен в роль «фунта», который рассказывает про реформу на таможне, а на самом деле там ситуация – при Януковиче просто отдыхали. Я не стал ему задавать простой вопрос: «Если ты такой весь правильный и так далее, то почему в такой ситуации не напишешь заявление?». Потому что знаю на него ответ. Думаю, вы тоже догадываетесь. Вместе с тем, не стоит демонизировать Макса, проблема точно не в нем. Его вывели из «игры» и сделали «громоотводом», а процессами рулили другие. В этом его ошибка.

Единственная причина моего увольнения, которую я вижу – вот эти представления (на увольнения глав фискальной и таможенной служб, – LB.ua) и то, что я не собирался отступать в этом вопросе. «И не забывайте про порезанные «хотелки» и новые возможности правительства по управлению бюджетом после введения Стабфонда»

Результат ведь будут спрашивать с меня – где доходы, как покрывать расходы и так далее. А как давать результат, если замов не назначают, если увольнять этих … не позволяют. Почему надо было меня убирать? Нужен был ручной министр. Премьер говорит: «Мы не сработались». Конечно, мы не сработались. Шмыгаль должен осознать одну простую вещь: он не руководитель на предприятии, где у него есть подчинённые, правительство – коллегиальный орган, и он такой же член Кабинета министров, как и другие министры. С той лишь разницей, что он подписывает акты КМУ.

Поэтому я хотел бы узнать основания своего увольнения. На встрече с фракцией «СН», когда его спросили про мое увольнение, Шмыгаль не смог ничего внятно объяснить. Меня на фракцию даже не пригласили как и Емца. А в зале потом при голосовании даже не дали возможности выступить – наверное не хотели, чтобы в эфир публично были даны ответы на вопрос о причине отставки.


Уманский рассержен и обижен - это понятно. НО я не думаю, что он тут что-то насочинял. Разве что не все знал. Но даже и при всех возможных допусках - Шмыгаль не Гончарук, он опытный чиновник и проходил все промежуточные этапы, прекрасно знает как это варево бюджетное готовят и прекрасно знает как работает налоговая.

Тут к сожалению о непонимании речь вряд ли можно вести. И вопрос совсем в другом - он это делал по собственной инициативе или под давлением сверху. Других вопросов у меня нет, он ведал что творил и почему.
Такое вот мое ИМХО

ЗЫ Шмыгаль молчит, зато Верланов отреагировал мгновенно, секунду назад получил сообщение через Телеграм РБК

Державна податкова служба виконала індикатив Міністерства фінансів України на І квартал з податку на додану вартість (ПДВ) на 101,7%. Таким чином, бюджет додатково отримав 400 млн грн. Про це повідомляє РБК-Україна з посиланням на сайт ДПС.

Зазначається, що сальдо ПДВ (це - нарахування мінус відшкодування) у січні-березні 2020 року становило 25,9 млрд грн. Це на 10,1 млрд грн, або на 63,8%, більше відповідного періоду 2019 року.

"Ми дякуємо усім сумлінним платникам, які у цих складних для функціонування бізнесу умовах, продовжують робити свій внесок у наповнення бюджету. При цьому податкова гарантує продовження поступу у боротьбі із мінімізаційними схемами з ПДВ. Це запорука повного та вчасного відшкодування для підприємств, які зараз особливо гостро потребують цих коштів", - заявив голова ДПС Сергій Верланов.
Tags: ЛБ, Шмыгаль, кабмин, налоги, финансы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments