Пани Тененбаум, медсестра из больницы Берсонов и Бауманов, была подругой адвоката Беренсона. Она каждый день готовила ему обед. После обеда адвокат засыпал, и тогда приходила ее дочь, послушная семнадцатилетняя девушка, чистенькая, гладко причесанная, в белой накрахмаленной блузке. Помогала маме убирать. Закончилась Большая операция [1] , и 44 тысячи человек получили «номерки жизни». Среди них — пани Тененбаум. Когда все с номерками вышли на сторону «к жизни», кто-то заметил, что пани Тененбаум лежит в постели, а на столике стоят пустые бутылки от люминала, а также письмо и ее номерок жизни. Пани Тененбаум написала в этом письме, что свой номерок отдает дочке и что она покончила с собой. Дэда, так звали дочку пани Тененбаум, получила этот номерок жизни. Не буду подробно рассказывать о разнице во мнениях среди докторов, спасать или не спасать пани Тененбаум. Одни считали, что надо, другие — что нет, потому что такова была ее воля. Так оно и осталось. У Дэды был номерок жизни. Такая несмелая девушка, и осталась одна. И вдруг влюбилась в какого-то парня. Видно, было у нее и немного денег, так как парень обеспечил им жилье на арийской стороне. Она в этой любви расцвела. Три месяца в полном счастье прожила она с этим парнем в квартире на арийской стороне. Ничего другого в ней не было видно — только эта любовь. Кто ее видел, все без исключения, говорили, что она лучилась счастьем. Марысе, которая к ней приходила, сказала, что это самые счастливые месяцы в ее жизни. Тепло, которое давал ей парень, заставило ее забыть о гетто. Это счастье продолжалось три месяца. Потом — может, деньги кончились — хозяева выдали ее и ее парня. Марек Эдельман [1] Речь идет о депортации населения из т.н. «Большого гетто» в лагеря смерти