«Точки-У» и другие звери
Ни Киев, ни Донецк не хотят возвращения войны, но пропагандисты делают ее почти неизбежной. Предфронтовой репортаж
Грядущая большая война на Донбассе совершенно серьезно обсуждается экспертами в Москве, но на самом Донбассе беспокойства сверх обычного не вызывает, ее априори считают «российской» — если «Северный ветер» решит воевать, то мнение местных никто учитывать не будет. Но при этом эти самые местные твердо уверены, что до лета ничего существенного не случится, а так далеко здесь в последние годы конкретные планы не строят.
Война пошла на восьмой год, и все местные уже совершенно точно знают, что для любого наступления здешние степи идеально подходят только летом или, на худой конец, морозной зимой — без маскировки, но на твердом грунте.
Нынешняя слякоть, пропитанные водой местные поля, на которых БТР практически сразу безнадежно вязнут, траншеи заплывают грязью, а подвоз боеприпасов и еды затруднен, для активных боевых действий не приспособлена. На черных полях техника выделяется сверху, как зеленые пятна — никакой маскировки, голые посадки вдоль дорог и пашен обнажены для любого наблюдателя что сбоку, что сверху.
Поэтому этой весной в Донецке наступления ВСУ никак не ждали, несмотря на яркую и напряженную работу Владимира Соловьева.
В этом главный парадокс текущего периода: в большую войну с Украиной верят на рынках Сочи и Ростова-на-Дону и совсем не верят на рынке «Текстильщик» в прифронтовом Петровском районе города Донецка. На рынках Донецка перед широко объявленным здесь местными СМИ на 15 марта «большим наступлением ВСУ» вообще не было ажиотажа, продукты закупали только совсем зависимые от телевизора бабушки, над которыми тут уже привычно подтрунивают.
И это несмотря на постоянно демонстрируемые телеканалами кадры подвоза к линии соприкосновения украинской боевой техники, упорные слухи о скором введении в ДНР призыва на военную службу и совершенно реальных сборов резервистов, куда, правда, далеко не все прибывали по повесткам.
При всем этом создать картину грядущей большой войны в ДНР очень и очень старались.
«Ты знаешь, к нам под аэропорт подтянули «Точку-У» (ракетный комплекс, предназначенный для поражения важнейших целей в глубине войск противника — Ред.), и еще одну мой родственник сфотографировал возле Новоазовска. Если начнут стрелять, к нам же прилетит «ответка»! — звонок из Донецка от не самого последнего человека в структурах управления ДНР мне, журналисту, работающему в том числе и «на той стороне», очень симптоматичен. Немного натужные сигналы о скором обострении шли из Донецка по всем возможным каналам, но без особого энтузиазма — мой собеседник и сам понимает, что тактическим ракетным комплексам нечего делать на передовой и что их транспортировка от границы точно не прошла бы незамеченной. Но поручили — дисциплинированно звонит, сигналит!
Россия столкнулась в Украине с очевидной проблемой: все возможные невоенные рычаги влияния на соседнее государство за 7 лет необъявленной войны безнадежно потеряны. А в угрозу большой войны в Киеве почему-то недостаточно верят и должным образом не реагируют
Что происходит?
Перемирия на Донбассе давно нет, на фронте работают снайперские пары, идет активное минирование, в поиск выходят ДРГ, периодически включаются артиллерия и минометы. Наиболее горячие точки противостояния на 400-километровом фронте — Горловка, окрестности Мариуполя и местность между Александровкой и Марьинкой. Период, когда худо-бедно выполнялось соглашение о перемирии, достигнутое в июле 2020 года, сменился краткими перестрелками, а с конца января 2021 года — полноценной вялотекущей войной, впрочем, такой же, как до перемирия. Не больше, но и не меньше.
Демонстрируемые на российских телеканалах эшелоны украинской техники, прибывающие на фронт для «решительного наступления», возможно, производят впечатление на кого-то в Москве, но не на народ в Донецке. К тому же каждая украинская бригада или отдельный батальон имеет свой набор публичных волонтеров и спикеров.
Эти бригады регулярно ротируются, и это хоть и с небольшим опозданием, но видно. Если из-под Горловки вышел на место постоянной дислокации в Мариуполь украинский 503-й отдельный батальон морской пехоты, то его встречают дома, в столице Приазовья, семьи, невесты и активисты, что оставляет след в социальных сетях. Если на его место на позиции зашла самая молодая в ВСУ 10-я отдельная горно-штурмовая бригада, то ее пресс-офицеры и близкие к бригаде волонтеры на прошлых выходных дважды сообщали о своих погибших от обстрелов бойцах.
Концентрации сил и средств для какой-либо большой операции на Донбассе со стороны ВСУ не было и нет, но ротация бригад идет своим чередом, украинская армия по-прежнему в неплохой форме, а любительских кадров перемещений по автомагистралям и железной дороге военной техники на Донбассе в избытке всегда.
В свою очередь, понятия «регулярной ротации» в ДНР не существует как таковой: батальон «Восток» превратился в бригаду, потом трансформировался в 11-й полк Корпуса и отдельную разведывательную роту местных внутренних войск. Но все эти переименовываемые люди как были, так и остаются в окопах под Ясиноватой, городом-спутником Донецка, — равно как и 7-я бригада под Дебальцево, 9-й полк морской пехоты под Мариуполем, а 100-я бригада в районе Александровки. Ополчения давно больше нет, есть контрактная армия с большим некомплектом пехоты на передовой и раздутым штатом в тылу.
Для всех очевидно, что сил и средств для самостоятельной операции у частей Корпуса нет. В Донецке никому в голову не приходит как-то связывать «руководство республики» с военной вертикалью. После гибели Александра Захарченко здесь упразднили местное министерство обороны и все отдельные роты и полки спецназа при гражданских министерствах и управлении железной дороги.
Из реальных рычагов влияния на Украину на Донбассе остались только пушки, применение которых тоже имеет свои лимиты — приемы контрбатарейной борьбы за годы войны здесь отточили почти до совершенства.
Общее количество сил и средств примерно соответствует установившемуся с 2015 года балансу:
32–35 тысяч у мятежников
92 тысячи — у ВСУ.
Украина имеет обученного состава и техники на формирование 90 батальонных тактических групп (БТГ). Это была контрольная цифра, и ВСУ вкупе с оборонным комплексом ее достигли.
Приведенные цифры не позволяют организовать ни мятежникам сплошную оборону, ни украинской армии — широкий фронт наступления.
Ни во сне, ни наяву армия мятежников не может рассчитывать на успех наступательной операции. Имея более чем полуторное преимущество в танках, она будет использовать их в активной обороне.
Соотношение сил сторон позволяет мятежникам задержать выход украинской армии на критические рубежи (когда создается непосредственная угроза захвата важнейших центров управления и главных городов) на неделю.
Далее спасти их положение могут только российские войска. Считается, что одно лишь вторжение 4–7 БТГ ВС РФ на решающих направлениях приведет к переговорам и отмене наступления.
Чтобы продержаться несколько дней, у армии мятежников есть эшелонированная оборона, которую строили несколько лет. В каком состоянии на самом деле находится инфраструктура обороны ДНР/ЛНР, неизвестно, хотя наши собеседники уверяют, что все необходимые меры приняты. Их армия, состоящая из контрактников, местную «фортификацию» освоила давно. Учения идут постоянно, боевая слаженность достигнута. Что касается такой важной составляющей, как боевой дух, то оценить его сложно: в ВСУ — постоянная ротация, а в ДНР/ЛНР — служба за деньги в условиях тяжелой безработицы.
Если вынудит ситуация, придется действовать в открытую.
С другой стороны, спасая союзников от неминуемого поражения, российская армия не только будет снабжать их разведданными. Для средств радиоэлектронной борьбы ВС РФ территория потенциального театра военных действий прозрачна.
Точно так же в критической ситуации можно поддерживать части мятежников ударами управляемых ракетных систем на глубину до 120 км и даже более.
Все эти факторы, по мнению наших источников, частично уравновешивают друг друга. Поэтому в руководстве 1-го и 2-го армейских корпусов, состоящем во многом из российских офицеров (пусть порой и в отставке), не верят в мгновенный удар ВСУ, способный поставить руководство России перед фактом утери союзника в Донецком бассейне. Ради этого они и создали тактическое преимущество в артиллерии на важнейших направлениях.
Это материал Валерия Ширяева из НГ . Он полезен чдля понимани я ситуации.
Московские СМИ нагнетают истерию об угрозе вторжения Украины нра Донбассе. И показывают документальные кадры массированного перемещения войск на Донбассе. Нов реальности эт ообычная ротация - одни части уходят. другие заступают на их место. И никакой угрозы вторжения тут нет.
Оборону ОРДЛО удерживают два корпуса наемной российской армии. Даже видимости независимого командования нет - после гибели Захарченко местное "Министерство обороны" было ликвидировано и никто о нем не вспоминает а большинство старших офицеров - офицеры российской армии. Разумеется все вид обеспечения осуществляются Россией, у ОРДЛО и близко нет для этого средств
Сами армии -типичные армии наемников,набранные сравнительно дешево в условиях широкой безработицы в ОРДЛО. И верить в то, что это армии борцов за свободу Донбасса, могут только те, кто помимо откровенной пропаганды ни к каким иным источникам информации, даже российским, не обращается совсем.
Этиармии рассчитаны на то. чтобы продержаться несколько дней когда прибудут спасительные войска из России - самостоятельно они конечно же продержаться против украинской армии не могут.
Ткая вот картина маслом. А у меня вопросе насчет самостоятельности этих армий голосуют россияне.
И каждый может сравнить расхождения межу верой в желаемой и реальностью