trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Categories:

Марат Гельман: "Впереди – только мрак"

Марат Гельман – российский галерист, публицист, арт-менеджер. С 2002 по 2004 год был заместителем директора Первого канала, один из основателей "Фонда эффективной политики"(совместно с Глебом Павловским). На президентских выборах на Украине в 2004 года участвовал как политтехнолог в кампании за Виктора Януковича и против Виктора Ющенко. По непроверенным сведениям, консультировал ПР и позже. С 2009 по 2011 гг. - член Общественной палаты РФ. С 2010 г. - руководитель проекта партии «Единая Россия» «Культурный альянс», с 2011 г. - член градостроительного Совета Фонда «Сколково».
В 2014 году переехал в Черногорию.

В общем, личность яркая и в политике и в бизнесе, где получил известность как галерист и продюсер.


В своем интервью для Радио СВОБОДА Гельман раскрывает свое весьма песимистическое видение перспектив России. Впрочем, подобные оценки характерны дл многих людей, по тем или иным причинам утратившим былое политическое влияние./как тут не вспомнить еще раз о том, что вот Борис Немцов составлял и тут яркое исключение/

– Я помню 90-е годы, когда болезни Ельцина, которые периодически повторялись, были такой простой технологией: когда происходит что-то грустное, неправильное, нужно просто отвлечь внимание. Это первая мысль, которая мне пришла в голову, по большому счету, болезнь Путина не играет никакой роли в том, что происходит. Мне кажется, это просто способ поинтриговать нашу публику, чтобы она отвлеклась от реальных проблем, которые у нас уже есть и которые нас ожидают.

– От каких именно проблем хотят сейчас отвлечь нас?

– Тут может быть много разных версий, и одна из них: сейчас заканчивается первый квартал, после которого будет происходит секвестр бюджета. Экономическая ситуация до конца марта шла по инерции, но по-настоящему результаты всех этих осенних падений и кризисов начнут проявляться со второго квартала, то есть с начала апреля. Кроме того, непростая ситуация внутри самой власти. Уже стало понятно, что джинн выпущен из бутылки, и если власть дала этим ребятам добро нарушать законы, то она не может обратно взять это и сказать: нет, условно говоря, в Ростове, Новосибирске или Москве вы закон не будете нарушать, а  будете нарушать только в Донецке. Я говорю о людях, которые вкусили вот этой беззаконности, которые чувствуют себя правыми, они могут нарушать закон, убивать и так далее. Я думаю, что происходит кризис управлямости власти. Вообще, нас ждут какие-то "веселые" времена. Безответственное поведение нашей власти в последнее время начинает приносить плоды, и люди, которые поддерживали все эти безответственные действия, их надо отвлечь, чтобы они не поняли ничего и не разочаровались.

– А если на минуту представить, что Путин действительно заболел? Cуществует ли сегодня какой-то такой коллективный Путин и как он будет действовать в этой ситуации?

– Путин фактически давно перестал работать с экспертным сообществом, он никого не слушает, у него есть свои какие-то мысли. У людей, которые могли бы быть коллективным Путиным, есть три варианта действий: это условная Чечня, условный Донбасс и условный Краснодар. Они могут запустить анархию, как в Донецке. Могут постараться  построить всех по струнке, как это делается в Чечне, где все послушны и подчиняются. Ну и третий путь – Краснодар – попытка вернуться назад, к Домострою, национализму, взять за идеологию именно это. Если власть покажет, что готова пойти каким-то из этих путей, – это сигнал и западным партнерам, и демократической, либеральной публике, чтобы они сказали: лучше Путин, чем эти – Кадыров, Стрелков или Ткачев. И это будет значить, что Путин выиграл эту вот ситуацию. Поэтому ему такое развитие событий выгодно, чтобы мы все сказали бы, что лучше Путин, чем вот любая из этих перспектив.

– Мы с вами разговариваем спустя почти две недели после убийства Бориса Немцова. Мы с изумлением наблюдаем за тем, как ведется расследование этого преступления, много странных версий: милиционеры-исламисты, чеченский след, отсутствие заказчика... Как вам кажется, кто может в действительности стоять за убийством Немцова?

– Я не знаю, кто был заказчиком, но смысл этого преступления в том, что власть показала – теперь ей не нужен закон. Она может даже не отменять Конституцию. У власти теперь есть люди, которые готовы нарушать закон, даже сесть в тюрьму, просто потому, что они делают, как им кажется, правое дело. Ведь когда Европа столкнулась с шахидами, она первое время казалась беззащитной, потому что у мусульман появилось супероружие – люди, готовые умереть. И это была серьезная проблема. Сейчас такая же проблема у граждан Российской Федерации. У Путина есть люди, которые готовы сидеть за него в тюрьме. Они готовы на убийство, скажут – Гельман враг. Мы его убьем, да, мы потом сядем в тюрьму, зато врага уничтожим. Мы на войне. И в каком-то смысле государство вырастило этих людей сознательно.

– А верите ли вы, что существуют "расстрельные списки" российских оппозиционеров, о которых снова активно заговорили после убийства Немцова?

– Такие списки есть, самый  популярный список, где Немцов – 18-й, я – 23-й, он существует очень давно. Вопрос в том, что раньше не было разрешения на нарушение закона. Списки вообще всегда существуют в разных головах. Но одобрение на уничтожение людей из этих списков – это вот новация. Фактически, что они нам говорят? А чем отличается Москва от Донецка? Ничем! Там есть враги, здесь есть враги, там мы рискуем жизнями и боремся с этими врагами, и здесь будем бороться. Ну, да, враги здесь – это публичные люди, борьба немножко по-другому строится, но в целом Донецк приехал в Москву.

– Вы поэтому приняли решение уехать из России?

– Если честно, я в течение какого-то времени пытался делать новые проекты в России, но все мои возможные партнеры получали от администрации президента сигнал, что сотрудничать с Гельманом – значит, иметь большие проблемы. То есть меня выталкивали. Кроме того, все-таки здесь, в Черногории, у меня появились очень интересные, новаторские, авангардные проекты. Для меня очень важной является возможность профессиональной реализации, мне уже все-таки за 50. Но, безусловно, если бы не было этой атмосферы, то я, может быть, не искал бы проекты вне России.

– Если я не ошибаюсь, с 2002 по 2004 годы вы руководили Первым каналом, вы один из создателей Фонда эффективной политики, были членом Общественной палаты. Почему вы прекратили сотрудничать с этой властью?

– У меня было два периода. Один случился еще до 2004 года, тогда я ушел с Первого канала, потому что под предлогом безопасности после теракта отменили выборность губернаторов. В то же время на телевидении перешли к новым методам: с оппозицией не надо спорить, нужно просто не пускать ее в эфир. Я для себя решил, что я не готов сотрудничать с этой властью, потому что она идет не в том направлении. Потом пришел Медведев, были какие-то иллюзии. Как только начался последний срок Путина, сразу стало ясно, что это уже другой Путин и что сотрудничать с ними уже не просто бессмысленно, а еще и вредно для репутации.

После убийства Бориса Немцова количество желающих уехать из России вырастет? Или люди, наоборот, будут оставаться назло этому режиму?

– Вообще, свою жизнь положить назло – это странная идея. Между прочим, если говорить о многих москвичах, для них уход Капкова, может быть, не меньший сигнал, что надо валить, что здесь ничего интересного не будет.

– Что ждет Россию в ближайший год в связи с этой развязанной войной на Украине и началом довольно серьезных репрессий в стране?

У страны отобрали перспективу. Даже в сложное советское время перспектива была

– Я плохой прогнозист, но у меня есть ощущение, что у страны отобрали перспективу. Нет ни одного варианта развития событий, который бы мне нравился. Даже в сложное советское время перспектива была, а сейчас ее нет. Сейчас главное – сохранить себя, свою репутацию, просто переждать тот кошмар, который будет в ближайшие года два еще точно. Может быть, потом и не станет лучше, но, по крайней мере, можно надеяться, что появятся какие-то варианты. А сейчас – только мрак.



Я уже говорил, что пессимизм в оценке ситуации в целом особенно свойственен политикам и политтехнологам, оказавшимся не у дел. Да и сам Гельман говорит, что прогнозист он неважный.
Но тем не менее его общее ощущение заслуживает внимания. И оно хорошо коррелирует с высказываниями украинских политттехнологов (да и некоторых российских) о том, что у трона России борются партия крови с партией большой крови. А других вариантов там нет.

Немцов смотрелся фигурой интересной, для кого-то привлекательной, но маловлиятельной и бесперспективной. Вроде бы.
А вот его убийство оказалось шагом даже более серьезным, чем решение Януковича о посадке Тимошенко. По сходным причинам - потому что это было сигналом, что многолетнее соглашение высших элит о неприкосновенности их членов при любых политических претурбациях, - что вот это соглашение более не действует. А значит возможен любой передел и ЛЮБАЯ КРОВЬ!

Как мы сегодня знаем, тогда, после решения суда по Тимошенко глава Администрации президента Сергей Левочкин сказал: "Всё, из этой страны надо валить". Правда, сам он уволился только перед самым концом. Но прогноз оказался верен - только через два года.
Конечно Россия не Украина, но убийство Немцова по последствиям можно сопоставить с приговором Тимошенко. После него россияне проснулись в новой стране. Просто не все еще это осознали. А Гельман уже понял.

Так же как подтвердил, что реализуется давний прогноз многих - Донецк приехал в Москву. потому что нельзя безнаказанно объявить. что вот есть территория на которой можно нарушать закон - и государство это даже поощряет.
Беззаконие как и всякое зло - оно возвращается к своему источнику
Tags: Россия, насилие, фашизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments