Эволюция Зеленского: : От антиПорошенко до Порошенко на стероидах
Алена Гетьманчук - один из лучших экспертов Украины в сфере международных отношений, замечательна тем, что не работает на власть и не торгует ни мнением, ни репутацией (истинно редкость для нашего экспертного сообщества). Ее текст, размещенный на сайте ЗН, содержит массу интересного и в целом и в деталях, но он на мой взгляд великоват для ЖЖ, потому буду резать, а кто жаждет полноты, всегда может обратиться к первоисточнику.
НО в любом случае - каждый, кто хочет разобраться в ситуации сложившейся в отношениях Украина-Запад просто обязан прочесть статью Гетьманчук, независимо от политической ориентации и уровня компетенции (люди с высоким уровнем компетенции и без меня знают, что Гетьманчук читать нужно - так же как скажем Зеркаль -в сфере ее компетенции)
У Зеленского с самого начала были непростые отношения с Западом. Во многих международных партнерах он априори видел соучастников Петра Порошенко, а европейскую и евроатлантическую интеграцию считал не более чем электоральными фишками бывшего президента.
Каковы отношения Зеленского и Запада после двух лет пребывания его на Банковой?
Зеленский пришел к власти, очевидно не понимая роли, которую играли страны Запада в реформаторских потугах Украины. Он в лучшем случае не понимал реформ, проведенных в Украине с 2014 года, в худшем — считал, что их как таковых до него и не было.
"Реформаторы" как клан, каста и кластер
Зеленский первого периода привлекал западных партнеров своей антикоррупционной риторикой. Первого периода, потому что история Зеленского-реформатора в глазах западных партнеров четко делится на две части — до отставки «правительства реформаторов», начавшейся с устранения генпрокурора Руслана Рябошапки, и после назначения нового правительства. Последние полгода, по странному (или не очень) совпадению, совпавшие с приходом к власти администрации Байдена, Зеленский явно желал «отыграть» свое реноме реформатора, по крайней мере, в Вашингтоне, однако история с «Нафтогазом» обесценила его потуги и помешала ему открыть полноценную третью главу — возвращение на реформаторский трек в глазах ключевых западных партнеров.
Частично этому препятствует и склонность Запада выделять в Украине привилегированный круг лиц, которых он стабильно называет реформаторами. Сам факт присутствия таких людей во властных кабинетах автоматически усиливает в глазах западных столиц впечатление, что реформы происходят. Соответственно, все те, кто к этой условной касте не принадлежит, должны либо продемонстрировать незаурядные реформаторские чудеса, чтобы быть зачисленными в эту группу, либо же раздраженно наблюдать за историей любовных отношений Запада и реформаторов. Критерии для статуса «реформатора» действительно иногда непонятны. Реформаторы - это кто?
Несмотря на все попытки доказать, что нынешнее правительство на самом деле не менее реформаторское, чем предыдущее, сделать это Зеленскому не удалось. Такой водораздел — до отставки предшественников и после — сохранился. Для многих западных партнеров до сих пор важно не только, какие реформы делаются, но и кто их делает.
Во времена президентства Порошенко западная опека над реформами в Украине считалась чем-то естественным и едва ли не обязательным: экс-президент совместно с канцлером Меркель даже формат спецпредставителей по вопросам реформ от G7 придумали (хотя только Германия такого представителя и назначила).
Зеленский на публичном уровне всячески изображает, что в вопросе реформ Запад должен быть если и не сторонним наблюдателем, то максимум советчиком. Такой подход отвечает и настроениям украинского общества. Если в 2015 году треть украинцев на вопрос, какой помощи они ожидают от ЕС, говорили: «Давления на украинскую власть в вопросе реформ», то в конце 2020-го, согласно социологическому опросу по заказу Центра «Новая Европа», главное ожидание от Евросоюза свелось к «приходу инвесторов и созданию новых рабочих мест в Украине». Давление в вопросе реформ выпало из первых позиций в ожиданиях от ЕС, а в ожиданиях от США никогда и не фигурировало.
Однако парадокс этой ситуации заключается в том, что, несмотря на демонстративно-показательное неприятие любого внешнего давления, на самом деле Зеленский больше готов обсуждать реформы с западными партнерами, чем в свое время Порошенко. Своеобразным индикатором такой готовности может служить диалог президента Украины с группой поддержки G7. По свидетельству информированных собеседников из стран «семерки», такой диалог, во-первых, происходит чаще, чем при предыдущем президенте, — особенно после скандального решения Конституционного суда. А во-вторых, тема реформ во время встреч президента с послами звучит значительно чаще, чем это было при Порошенко. Если во времена предыдущего президента соотношение безопасностных вопросов и тех, которые касаются реформ, в процентах было приблизительно 80 к 20 в пользу безопасности, то при Зеленском это соотношение составляет примерно 50 на 50.
/уж не удержусь - это только одна деталь из многих, рисующих портрет Порошенко - он был и он выглядел, но эти два воплощения Порошенко не совпадали куда сильней, чем у любого из украинских политиков первого ряда. Никто из них, включая даже Тимошенко, не был наделен таким талантом выгдядеть совсем-совсем не таким, каким БЫЛ. И я потратил тонну усилий, извел буквально тыщи часов, чтобы обнаружить для читателя эту разницу - и достиг лишь неуважения от части читателей. Что лишний раз доказывает какой огромный талант манипулятора у Порошенко - и как ничтожен он у меня/
Многие мои собеседники-дипломаты считают, что нынешнему президенту на самом деле еще очень повезло: за два года президентства Зеленского Запад не особо его и критиковал. На Западе действительно хотели дать Зеленскому шанс разобраться в сложной политической материи, с которой он раньше имел дело лишь в упрощенном, комедийном виде. Соответственно, «льготный период» в отношениях с Западом для него был более длительным, чем для других политиков.
ЕС и НАТО: переплюнув Порошенко
С президентством Зеленского впервые в истории Украины, несмотря на все драматические прогнозы, не произошло резкого колебания внешнеполитического курса. Тем временем на Западе не скрывали: от Зеленского они ожидали более реалистичного и прагматичного подхода к движению Украины в ЕС и НАТО. Этот подход в частности предполагал отсутствие публичной риторики о предоставлении Украине европейской перспективы в ЕС и Плана действий относительно членства в НАТО.
Однако под конец второго года президентства Зеленский стал требовать от Евросоюза и НАТО европейскую перспективу и План действий относительно членства куда более ультимативно, чем это делал Порошенко. Причем есть основания считать, что Зеленский, в отличие от Порошенко, действительно верил в возможность этого. Более того, даже в краткосрочной перспективе.
Более глобальный вопрос: насколько Зеленский лично верит в то, что заявляет по поводу ЕС и НАТО? Насколько он действительно хотел бы видеть Украину членом этих организаций? Когда я задавала этот вопрос людям из властной команды, большинство из них отвечало на это другим вопросом: «А насколько Порошенко действительно был предан европейскому и евроатлантическому курсу? Насколько он верил в это лично, а не политически?»
Есть основания считать, что на самом деле Зеленский весьма сознательно — еще до президентства — поддерживал идею Украины как части Европейского Союза, опираясь прежде всего на географический (Украина же в Европе) и экономический (посмотрите, какой там уровень жизни) факторы. В отношении НАТО некоторая эволюция произошла в его взглядах уже на должности президента: есть информация, что он много и часто расспрашивал осведомленных людей, как лучше Украине обеспечить свою безопасность. Очевидно, некоторая внутренняя эволюция в вопросе НАТО послужила одной из причин того, что Зеленский начал вслух говорить о членстве Украины в Альянсе.
Но были и другие, возможно более существенные причины. Это и заметное разочарование тем, как пошел процесс урегулирования конфликта в Донбассе после Нормандского саммита в Париже. Это и понимание на определенном этапе (под влиянием некоторых советников, очевидно), что тема ЕС и НАТО не монополия Петра Порошенко и его партии. Именно поэтому в теме НАТО и ЕС в первый год президентства мы видели Зеленского как антиПорошенко, а уже во второй — как Порошенко на стероидах, учитывая суперамбициозную и настойчивую риторику нынешнего главы государства. Было действительно интересно слушать, как иронизировали в отдельных странах-членах по этому поводу. «Здесь постоянно приходилось унимать Порошенко, чтобы лишний раз не требовал ПДЧ и не вгонял НАТО в неудобную ситуацию. С приходом Зеленского были надежды, что он окажется реалистом и прагматиком, а на самом деле он оказался еще более радикальным, чем Порошенко, и теперь уже надо унимать его».
Это и завышенные ожидания от администрации Байдена. В Киеве недооценили, что Байден — слишком большой фанат НАТО, чтобы допустить какое-то серьезное несогласие в Альянсе или какое-то послабление организации из-за невозможности защитить своих новых союзников. Приглашение к ПДЧ именно и создало бы такую ситуацию: взяв важное обязательство, НАТО не могла бы предоставить Украине никаких безопасностных гарантий в случае потенциального нападения. Нужно отдать должное прямолинейности американского президента, который, по нашей информации, четко дал понять Зеленскому: ПДЧ очень маловероятно не то что на ближайших саммитах НАТО, но и при его президентстве в принципе.
Сказалось и и совпадение во времени двух критически важных событий — саммита НАТО и достройки «Северного потока-2». Настойчивая риторика и требования предоставить ПДЧ со стороны украинских высоких должностных лиц были связаны и с желанием получить некую безопасностную компенсацию после того, как стало понятно, что политической воли на остановку СП-2 у Вашингтона нет. Этакий обмен: достройка «Северного потока-2» за ПДЧ, или и ПДЧ+. Украина исходила из того, что проблема «Северного потока-2» — это не только финансовый вопрос, ответ на который должен быть найден в виде финансовой компенсации. Это также и вопрос безопасностный. Так вот, соответственно должна быть и безопасностная компенсация, что в принципе весьма логично.
Европейский Союз, как бы ни парадоксально это звучало, оказался еще более сложным кейсом для Зеленского, чем НАТО. Прежде всего из-за убеждения, что в Евросоюзе даже после президентских выборов продолжали поддерживать Порошенко. Все изменилось после знакомства с Шарлем Мишелем, с которым у Зеленского завязалась — и это подтверждают как европейские, так и украинские источники — взаимная симпатия. «Шарль Мишель для Украины — больший шанс, в плане сближения Украины с ЕС, чем даже был Дональд Туск», — уверяют в некоторых высоких властных кабинетах. И уже само по себе это звучит как дипломатический разрыв шаблона: бельгийский политик — больший промоутер Украины в ЕС, чем польский. Кроме «химии» с Зеленским, которая стала очевидной еще после их первой встречи в Брюсселе и закрепилась во время поездки на Восток Украины, у Шарля Мишеля есть нескрываемый интерес к нашему региону вообще. Европейские дипломаты, работавшие с ним, утверждают: у Мишеля, в отличие от других топ-политиков ЕС, есть четкое понимание того, что Евросоюз должен играть значительно большую геополитическую роль на Востоке Европы, чем теперь. В усилении этой роли он видит и свою миссию тоже.
Есть основания считать, что Шарль Мишель стал для Зеленского одним из тех международных авторитетов, с кем он не упускает возможности посоветоваться. А советоваться есть о чем. Например, когда возникла идея создать декларации отдельных стран ЕС о поддержке потенциальной заявки Украины на членство, она была проговорена с Мишелем. Собственно, именно эти декларации стали своеобразной визиткой двух лет президентства Зеленского на евроинтеграционном треке.
Другое дело, насколько для самого Запада — и ЕС, и США, и НАТО — критически важна для развития отношений с Украиной сегодня ее амбициозная повестка дня на евроинтеграционном и евроатлантическом треках. Насколько они выстраивают свою политику в отношении нас, отталкиваясь именно от уровня нашей европейской и евроатлантической ориентации и риторики?
В отдельных властных кабинетах даже после двух лет Зе!президентства не могут (или не хотят) понять связку между реформами и усилением отношений с Западом. От некоторых инсайдеров во власти неоднократно приходилось слышать, что на совещаниях в офисе президента во время подготовки к некоторым важным международным переговорам вопрос реформ либо обсуждался по остаточному принципу, либо вызвал раздражение на манер «а при чем здесь реформы вообще?».
Справедливости ради, заметим, что в этом есть доля вины и Запада. Несмотря на горячие призывы к реформам, у западных партнеров за годы взаимодействия с Украиной наработано множество вариантов, что делать с Украиной-неудачницей, но нет готового ответа, что предложить Украине успешной. Так что, какие бы реформы ни были проведены, всегда есть риск, что нам могут сказать: на самом деле это были не совсем те реформы и не совсем в том порядке, не широкомасштабные, не постоянные и не необратимые (хотя необратимые даже в постоянных демократиях редко бывают в принципе). Показательным кейсом здесь есть НАТО. Украина — уникальная страна, потому что на уровне власти сама просила у Брюсселя список новых обязательств (в виде списка конкретных реформ) для приглашения… нет, не в НАТО, а всего-навсего в ПДЧ: этакий план действий к Плану действий относительно членства. Хотя Украина была готова получить ПДЧ еще в 2008 году, а то и раньше. НАТО, однако, не согласилась даже на такой план действий к ПДЧ, тем самым продемонстрировав: если раньше Запад был готов предложить Украине больше, но исключительно в режиме обусловленности (сonditionality), то сегодня он не готов предоставить даже наиболее жесткие сonditionalitіes, потому что, очевидно, не в состоянии предложить Украине ничего нового.
В Альянсе говорят, что ключом к членству в НАТО являются реформы. Однако почему тогда по дипломатическим каналам посылают сигналы, что в обозримом будущем никакого членства не будет? Так или иначе, все чаще и чаще напрашивается вывод, что и на Западе, и в Украине многих стала вполне устраивать формула, которую можно вывести, перефразировав известный анекдот: мы на Западе изображаем, что очень поддерживаем европейские и евроатлантические устремления Украины, а вы в Украине изображаете, что интенсивно проводите реформы.
Отношения Украины с Западом не были и не будут простыми. Особенно для Зеленского, который, такое впечатление, иногда ведет две внешних войны: дипломатическую — с Россией и мировоззренческую — с Западом. Однако нужно помнить: враг Украины и нашей государственности не в Вашингтоне или Брюсселе, а в Москве. И именно на основе этого формировать свою политику и принимать соответствующие решения. И начинать учиться доверять нашим ключевым партнерам на Западе.
Давайте подведен некоторые итоги, выделив тезисы, которые мне представляются важными
1. Зеленский-политик по Гетьманчук фигура высокодинамичная, и она реально отмечает у него три периода (ранний реформатор с наивной позицией, во многом антиПорошенко, второй этап - после смены Рябошапки и до 21 года - туманная фигура с неясной позицией, и наконец третий этап с позицией суперПорошенко. Рад отметить: три периода выделял у него и я - правда прежде всего по внутренней политике. Совпадение с таким авторитетным экспертом как Гетьманчук - честь для меня. Ну и отмечу - аои критики из лагеря Порошенко умудрялись и очень долго вообще никаких перемен не видеть и твердить что они "все понимали с самого начала и с самого начала было все очевидно". Замечательная однако суперпроницательность.
2. Деталь, однако очень важная, ее еще раньше отмечал бывший представитель Канады в Украине. Это некая неадекватность в понятии "реформатор":
Ощущение что некоторых персон назначили пожизненно реформаторами и смотрят не столько на дела, сколько на имена.
Такая излишняя персонализация в оценке назначений уже не раз сыграла с Западом дурную шутку и привела в прошлом к целому букету ошибок. Однако когда я смотрю на конфликт вокруг Коболева, не отрицая грубых ошибок администрации, хочу все же заметить: мне трудно отделаться от ощущения, что однажды назначенный реформатором Коболев, остается для послов Джей-7 таковым пожизненно, что "реформатор" нечто вроде касты для многих представителей Запада - ты в нее попал и там находишься пожизненно, любое твое назначение автоматически поддерживается а действия не критикуются.
Но это мое личное ощущение
3. Факт, о котором сегодня говорят чуть ли не все, особенно из пророссийского лагеря, а Гетьманчук только намеком. Всем абсолютно очевидно, что недореформированность судебной и антикоррупционной системы в Украине является поводом отказа в ПДЧ, но никак не причиною. А причина - нежелание некоторых весьма влиятельных членов НАТО, и Германии в первую очередь, портить отношения с Россией. И Германию и Францию вполне устраивает хозяйничанье России на постсоветском пространстве пусть и связанное с масштабнейшими преступлениями и нарушениями всех договорных обязательств. Они предпочитают об этом не знать, и морщатся, когда им про то напоминают.
Да, реальность именно такова. Но много лет назад точно так же обстояло дело и с принятием Литвы или Эстонии. Однако же балтийцы пробились, значит и нам надо не уменьшать а увеличивать свои усилия - вода камень точит, и они уже сегодня принуждены отступать
4. Ну и последнее, last by not least, may be the first.
Многих изумил неожиданно напористый и требовательный тон, которым Зеленский заговорил с западными лидерами. И немудрено - никто из его предшественников такого себе не позволял, они привыкли к несколько униженному виду и тону украинских лидеров,несколько напоминающему лидеров Экваториальной Африки. А Зеленский выдвигал не просьбы - он ТРЕБОВАЛ.
И порой это даже приносило результат. Политики недоумевают - почему так? А дело просто. У Зеленского нет политического бэкграунда, экономически он от своих политических успехов не зависит. Он пришел не из бизнес-политики и уйдет в частную жизнь.
поэтому он не продажен
Запад привык к тому, что любой политик из Украины всегда продаст миллиард доходов Украины на 50 миллионов ему лично в виде денег или активной поддержки его очередной избирательной кампании (а уж как в России к этому привыкли!).
Потому и в Вашингтоне и в Москве где зачастую и решалась судьба очередных выборов позволяли себе оставлять наших политиков в лакейской (лакей сиди себе в передней, а будет с барином расчет), а наши политики с таким соглашались.
НО Зеленский не имеет ни политического прошлого, ни длинного политического будущего, он не ощущает себя зависимым от третьего секретаря вашингтонского госсекретаря или кремлевского лидера (только вслушайтесь, как униженно подихихикивает Медведчук секретарям кремлевских бонз, а ведь Порошенко вел себя с Трампом ничуть не лучше) и вы оцените факт: у нас впервые президент не собирающийся разбогатеть на должности и потому НЕ ПОЗВОЛЯЮЩИЙ СЕБЯ УНИЖАТЬ, ибо он НЕ ПРОДАЖЕН.
И не торгует интересами страны в обмен на личные - что было модусом операнди всех его предшественников. Потому и ведет себя - несколько непривычным образом