trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

Глобальное село под Львовом


Часто цитируемый мной львовский историк профессор Ярослав Грицак вырос в небольшом селе под Львовом, он из крестьянской семьи. В небольшой заметке для сайта НВ Грицак рассказывает как изменилась жизнь в его родном селе за последнее время - это приметы нового тысячелетия.
Мне перемены жизни в галицком селе, причем бытописателем выступил историк, а они особенно чувствительны к переменам в силу профессии, показались более чем любопытными - и я предлагаю их вниманию своего читателя


Глобальные перемены заметнее на локальном уровне. Этим летом моя локация — одно село. Я живу во Львове, но родом отсюда. Даже личного тролля заполучил по этому поводу после публикации последней колонки в НВ, он среди прочего теперь подначивает меня сельским происхождением. Мол, можно вывезти человека из села, а вот село из него не вывести. Я спокойно к этому отношусь. Но если говорить о Львове, то здесь у сельских жителей особая заслуга. Пока в других городах выходцы из села ассимилировались в городскую российскую культуру, во Львове им удалось украинизировать город.

О переменах в городе можно не рассказывать. Их видно невооруженным глазом. А вот в селе самые большие изменения слышны ухом. С утра до ночи здесь раздается звук газонокосилок. Люди выкашивают траву и обустраивают газоны. Нередко посреди них цветет вечнозеленая юкка. Во времена коллективизации повторяли: «Ни коров, ни свиней, только Сталин на стене». Теперь же говорят: «Ни коров, ни свиней, только юкка во дворе». Когда‑то здесь были сотни коров. Сейчас и десяти не наберется. Исчезли свиньи. Остались лишь куры, а на рассвете еще поют петухи.

В селе произошла тихая революция. Земля перестала быть ценностью. Раньше вокруг нее складывались и ломались судьбы. Родители побогаче запрещали детям выбирать менее состоятельных суженых — тех, у кого было мало земли. Один из таких даже регулярно бил сына, чтобы выколотить подобные глупости. Другой угрожал дочери навсегда отречься от нее. Первого юношу спасла война. Под ее конец он сбежал на Запад и стал там дантистом. Уже его собственный сын окончил Гарвард, и сейчас это известный человек по обе стороны Атлантики. Дочь второго спас местный пан. Он уговорил отца отдать ее замуж за того, кого выбрала девушка, пообещав оплатить свадьбу, а сверху накинуть бочку пива. Моей маме, кстати, так и не позволили уехать учиться в город: мол, а кто будет работать на земле? Теперь она грустит: на что же люди будут жить без земли?

А люди живут за счет разного. В каждой второй-третьей семье кто‑то работает за границей и пересылает сюда деньги. Причем зарабатывает не только руками. Среди всех соседей лишь один трудится физически на стройке в Польше. Зять соседа напротив заработал деньги во Львове на кофейном промысле и переехал с семьей в Бельгию. Теперь каждое лето в их дворе появляется внучка, которая свободно щебечет на французском языке. Супруга соседа справа — местная красавица, в нее в свое время все были влюблены — уже почти 20 лет в Италии. Говорят, у нее там собственный бизнес.

Другой источник заработка — местный курорт. Многие работают на Моршинском. Уровень заработка как у меня, университетского профессора. Некоторые устраиваются на немецкий завод Леон. Хотя считается, что денег там платят меньше, поэтому не все туда хотят.

Жизнь в селе далека от идиллии. Сколько себя помню, у нас всегда приключались несуразные истории. Есть даже целая улица, которую называют «улицей вдов». Там нет ни одного взрослого мужчины. Кто‑то умер от болезни или несчастного случая, кто‑то от пьянства, кто‑то покончил с собой, еще один не вернулся с афганской войны — сейчас ему было бы 55 лет.

И хотя люди продолжают жаловаться, что жить стало хуже, определенно точно видно, как село использует глобальные перемены. По вечерам женщины постарше собираются на посиделки и болтовню. Теперь они вспоминают, как тяжело работали с утра до ночи, из‑за чего ни детей, ни света белого не видели.

Коротко эти перемены можно описать как переход от индустриальной к сервисной экономике. Один из признаков экономической активности — освещение улиц. Ночная карта Украины показывает, как постепенно гаснет индустриальный восток и включается аграрный запад. Исключение на востоке составляют лишь большие города — центры сервисной экономики. Старое разделение восток — запад в Украине не исчезло. Но рядом с ним по­явилось новое: большие города с одной стороны и остальная часть страны — с другой.

Это же деление накладывается на политику. Индустриальное общество строго вертикально и требует послушания. Постиндустриальное — общество горизонтальных связей, где каждый и каждая являются самодостаточным пикселем. Выражение этого — Евромайдан и феномен Зеленского. Последний — тоже продукт сервисной экономики. Его победа стала своеобразной электоральной революцией — хотя, как я уже писал, революцией, которую хакнули массмедийные манипуляторы.

Я далек от мысли, что эти перемены автоматически можно считать переменами к лучшему. Книга Олдоса Хаксли О дивный новый мир по‑прежнему обязательна к прочтению. Пример моего села, однако, показывает, что эти перемены пустили глубокие корни.

Не знаю, сколько еще таких сел в Украине. Но уверен: без учета этих изменений невозможно понять, что произошло с нами и нашей страной.


Да, мир меняется, и мы с трудом поспеваем за переменами.

Кстати уже не могу не напомнить: русские из России в моем журнале прособожали писать о гастарбайтерах из Западной Украины. Я могу привести даже не сотни - тысячи без преувеличения комментариев, которые объясняли, что все поголовно украинцы в Польше будут мыть туалеты, а женщины помоложе - все станут проститутками.

С тех пор как профессор киевского инфизкульта Гончаренко, легендарный "Макарчик", произнес на заседании Научно-методического совета ФФ СССР сакраментальную фразу : " У мальчишки в Бразилии два пути: или стать футболистом, или чистильщиком сапог" (я ее слышал собственными ушами и чуть не упал со стула: профессор полагал, что все мужчины Бразилии либо футболисты либо чистят сапоги) - вот с тех самых пор и пока не хлынули в мой журнал в 14-м году русские комментаторы - я такой идиотской чуши не слыхал.

НО моих русских писателей переубедить было не реально - они намного лучше украинцев знали, как у украинцев обстоят дела повсюду - в том числе и в Европе. И даже мой пример - чтово Львовском университете жуткий кадровый голод: Польша высасывает преподавательские кадры как пылесос (а поляки работают в университетах Германии, Британии и Ирландии) - никого не убеждал, подумаешь сотня преподавателей на миллион трудовых мигрантов.

Так вот вам рассказ о львовском селе - из всех соседей на стройке (тоже кстати не мойка туалетов) работает только один человек. Тут большинство пошло в бизнес и в сервис.

Экономика становится сервисной, полки обходятся ЕС дешевле местных, поляки и литовцы наводняют Европу, а их места занимают - прежде всего украинцы близость языков и обычаев обеспечивают быструю адаптацию, что ценят обе стороны и работники и их наниматели.

Вообзще зарисовка мне показалась чрезвычайно интересной.
Tags: Грицак, глобализация, миграция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments