trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Невыносимая легкость непонимания



Анатолий Стреляный знаком мне очень давно как голос из приемника, прорывающийся сквозь вой глушилки голос радио СВОБОДА. Настолько давно, что когда я его статьи встречаю сейчас - теперь уже на сайте Радіо СВОБОДА - хочется воскликнуть "Не может быть!"
Это не человек, а ходячий памятник самому себе. Хотя он не такой уж и старый, просто очень давний.

Да не просто жив, но здравствует и пишет. И я хочу предложить читателям размышления Стреляного о том, как обманчиво бывает внешнее сходство и как ложно могут понимать поступки друг друга соседи и братья. Речь конечно же об украинцах и русских.

Лицом к лицу лица не увидать
/Сергей Есенин/
Каждой нации, как и личности, бывает интересно, но подчас и странно видеть, как ее воспринимают другие. Так или иначе искажаются не только подробности, но и факты, вехи. Чаще – без всякого умысла. Скрупулезные описания жизни великих людей производят впечатление полной достоверности, но каждый из них только пожал бы плечами: "Мало ли что я калякал в письмах и о чем болтал на пирушках!"

Так и с народами. В положении человека вроде меня – русского по жизни и работе и украинца по рождению, воспитанию и родному языку – есть известные преимущества. Когда я в качестве русского читаю, что пишут о России в Украине, а в качестве украинца – что пишут об Украине в России, то легко замечаю, чего обе стороны не все до конца просекают друг в друге. Чаще бывает упущена или перевернута какая-нибудь мелочь, но в ней может содержаться вся суть.

Взять, к примеру, Украинскую повстанческую армию. Никто точно не знает, когда она возникла, и русский болельщик Украины – последний, кто задумается, что бы это значило. Армия была, а когда возникла, спорят не только историки, но и люди, служившие в ней! Русский не вникает в то обстоятельство, что этой армии, с правовой точки зрения, вообще не было, потому что не было соответствующего государства. Здесь сразу напрашивается обобщение. Русская душа, при всей ее тонкости и возвышенности, не мыслит себя без суровой прозы в виде государства. Русский ум не вмещает такого казуса, что украинская армия была, а украинского государства, частью коего она являлась бы – а иначе какая она, к чертям, армия, – не было.

Кремль эту особенность русского сознания использует на полную катушку. Об УПА вещают так, словно существовала не только она, но и государство – чуть ли не то самое, во главе которого стоит сегодня "киевская хунта". В свою очередь, демократическая толика России заметно переоценивает зрелость украинского гражданского общества. Сгущают также занятость украинского населения войной. Явно преувеличивают сплочение украинцев перед лицом России.

Лучше бы говорить просто об отпадении от России той части украинцев, которые к ней были особенно благожелательны. Теперь они к ней охладели: кто яростно, кто с досадой. Большинство отпали спокойно. Это главное последствие войны. Только теперь можно твердо сказать, что Россия осталась без Украины, даже если она, Россия, еще захватит ее целиком. Все равно Россия для Украины кончилась. По существу, только в этой войне возобновилась историческая жизнь Украины, едва начавшаяся при Богдане Хмельницком. Пушкин был имперец до мозга костей, что не мешало ему уже тогда понимать, что дело может кончиться не лучшим для Третьего Рима образом:

Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?


Наследие Богдана досталось в итоге себе самому, наследию Богдана, а Киев уже почти сроднился с Варшавой, причем, что тоже вряд ли удивило бы Пушкина, сделалось это больше польскими усилиями.

Мне не нужна социология, чтобы видеть, где украинцы, в свою очередь, перегибают или недогибают в своих представлениях о России. У них как-то не удерживается в головах, что они для русских – свои. Русская диалектика еще та: вы – это мы, но раз вы не хотите этого признать, то мы – не вы. Украинцу трудно до конца уяснить этот выверт, думается, потому, что задевается нечто для него решающее: самосознание (самоидентификация). Согласиться с русским подходом значило бы сказать себе, что меня нет. Это настолько трудно, что отвечаешь не возмущением, а изумлением: что за чепуху ты несешь, мил-человек!

Вот почему украинцу не совсем верится, что именно эта чепуха бросила русское войско на Украину. Насколько русскому легко, настолько же украинцу трудно представить себе, что войну может вызвать желание русского по-прежнему считать его, украинца, русским. Признание Путина, что для него русские и украинцы – один народ, вызывает у Украины недоумение. Оно в данном случае стоит ненависти, не обещающей русскому правителю с его большинством ничего хорошего.

Интересно, между прочим, наблюдать за поляками, для которых схожая история далеко позади. Просвещенные поляки почти с благоговением относятся к России Герцена и Сахарова. Когда я смотрю на это в качестве русского, то вижу некоторый перебор. Все-таки они не проводят достаточно глубокой границы между той Россией, в которую влюблены, и той, что внушает им брезгливость. Им хочется надеяться, что эти две России могут когда-нибудь сойтись, что сахаровская может в конце концов облагородить путинскую, тогда как я, русский, точно знаю, что это две разные планеты, крошечная и огромная. Малое русское меньшинство таким и останется, а вы, поляки, – романтики, как вам и положено. А вот в Украине, знаю я, украинец, таких романтиков больше нет. За истекший год перевелись последние.


Кто бы и что бы ни говорил, но всегда радует, когда у совершенно незнакомого тебе человека, читаешь мысль, которую выносил сам.
Вот в этой статье Стреляного для меня таковыми являются два пункта.

Во-первых: признать, что я русский для меня равносильно признанию, что я это не я, т.е. что меня нет. Но признать собственную смерть никто не согласится. Замечательно, что мои собственные, для меня огромные, усилия, приложенные в попытках втолковать эту простенькую мысль русским, кончились ничем. Мне объясняли, что я еврей, распространитель галичанской ментальности, агент американцев, продукт вырождения малороссов - всё, что угодно. Но признать самую простую вещь - а именно, что я украинец, а значит не русский и русским быть не хочу просто в силу естественного желания - желания быть собой - вот этого русским втолковать не удалось.

Ну а мысль вторая - прощание с иллюзиями касательно русских. Ведь как оно было - братский народ, великая культура, воспитывались на сочувствии человеку... Ага, сочувствии, как же. Здесь как и везде всё сказал Пушкин, читайте "Клеветникам России". Россия встанет, стальной щетиною сверкая, это спор славян между собою, Западу надо идти подальше, а мы тут русским штыком разберемся.
Россия была такой и осталась такой.
И я согласен со Стреляным - вот эту мысль, о прощании с иллюзиями, о том, что большинство русских не Болконские, не Безуховы и не дамы с собачкой, - большинство украинцев уже усвоило. Запад во многом еще нет, а мы - да. Кровь - она быстро учит. И кто среди нас еще не понял - те быстро перековываются, жизнь заставляет.

А это значит, что Россия нас потеряла.
Наконец. Навсегда.

Tags: Россия, Стреляный, Украина, разрыв
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments