trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Так верить ли рейтингу Путина

"Глядя на мир, нельзя не удивляться - прав был великий Козьма Прутков.
На дворе ХХI век, интернет - главное средство коммуникации у "продвинутой" части общества, - и в этой самой продвинутой части процветает порой просто таки пещерный антисайентизм.

Большинство читателей (если судить по комментариям) и моего и многих других журналов абсолютно убеждено в двух вещах:
- если их личный взгляд на проблему расходится с данными науки, это означает, что неправа наука;
- эти расхождение вызваны исключительно продажностью крупных ученых, чья профессиональная честность не идет ни в какое сравнение с абсолютной честностью, объективностью и незаангажированностью рядового комментатора из рунета.

Более всего при этом достается социологам, историкам и лингвистам - по этим направлениям рунет просто переполнен тонкими специалистами и принципиальными критиками. В частности последнее время одной из любимых тем стал рейтинг Путина. Ну какие там 87%! - я вот опросил своих знакомых (мне рассказал знакомый, я прочитал у блогера Б.), что такого в принципе не может быть.

И тот факт, что скажем, в ЛЕВАДА-центре работают доктора и кандидаты наук, что фальсифицируя данные, они подрывают свою профессиональную репутацию и теряют реальные деньги, - не производит на комментаторов никакого впечатления.

Видимо, явление приобрело статус социального. Во всяком случае, Радио СВОБОДА обратило на нее внимание и провело обширное интервью с социологами ЛЕВАДА-центра.

Я приведу оттуда лишь фрагменты, посвященный проблеме "рейтинга Путина" и оценке войны в Украине, в слабой надежде, что читатели хотя бы осознают, насколько сложнее видят проблему социологи-профессионалы по сравнению с критиками-любителями.

Участвуют Наталья Зоркая, руководитель отдела социально-политических исследований Аналитического центра Юрия Левады; Денис Волков, аналитик Левада-центра; ведущая РС Елена Файналова.


Елена Фанайлова: Теперь с Денисом обсудим рейтинг Путина. Была такая прекрасная статья, ваша общая работа. Итак, рекордный уровень одобрения народом деятельности Владимира Путина. 89% одобрения в июле.

Наталья Зоркая: Здесь какая-то странная история, что на нас такой шквал критики просвещенной либеральной общественности обрушился, потому что эти цифры пугают.

Елена Фанайлова: Неприятное зеркало мира вы предъявляете.

Наталья Зоркая: То же самое было в начале протестного активного движения, когда реально в Москве пошли молодые люди наблюдателями, при том, что в Москве ситуация принципиально отличается от других городов в смысле демократической направленности, здесь она представлена, большое количество активных людей здесь сосредоточены. Это тоже надо понимать, что чем дальше на периферию, тем все разреженнее: любое, информационное, культурное пространство, там один Первый канал остается, условно говоря. И тогда, я прекрасно помню, что результаты выборов, когда “Единая Россия” набирала порядка 40%, вызывало у людей, которые вдруг включились активно в эту активную политическую деятельность такого рода, страшное недоверие. Хотя мы работаем скоро 30 лет и сколько про это писали. Опросы общественного мнения сейчас попали в поле зрения более внимательное, люди стали обращать внимание на эти вещи. Такая позиция, когда предваряются любые данные, как рейтинг Путина, словами журналистов: “если, конечно, доверять этим данным”. Там какие-то колебания понятны — это не статистика, но вектор, и порядок поддержки все равно мы фиксируем за счет регулярности этих исследований. А дальше вопрос уже в том, чтобы не зацикливаться на этой цифре, а смотреть на другие цифры. Если не смотреть, тогда, конечно, страх, бессилие, иммиграционные настроения становятся сильны, и так далее. Но мы по другим данным видим то, что было, начиная с 2008 года, когда начал падать постепенно рейтинг Путина, он падал очень значительно. В 2012 году его называли в качестве политического деятеля, вызывающего доверие, только 30%, а сейчас это 65. Подскок был в 2008 году, когда был российско-грузинский конфликт. Потому что для общественного массового сознания, к сожалению, нужна такая маленькая победоносная война.

Елена Фанайлова: Рецепты политологов ХХ века работают в XXI веке?

Наталья Зоркая: Это говорит о том, что общество как общество, которого мы ждали, на которое мы надеялись и рассчитывали, его нет. Люди живут в ситуации принятия государственного насилия, в ситуации пораженности в правах и неготовности их защищать. В каком-то смысле здесь есть свое рацио, потому что суд не работает, и все такое. И желание спастись, спасти свое маленькое существование, чтобы только ничего не менялось в худшую сторону. А это, конечно, никакое не гражданское общество — это воспроизводится модель поведения советских времен от тоталитарного режима до более мягкого брежневского, когда людям нужно было иметь свой короткий горизонт в жизни и ни во что не ввязываться.

Елена Фанайлова: Денис, я хочу, чтобы вы про нынешний пик популярности Путина сказали, вы написали в своей статье, что было четыре пика. Напомните, что это было, и когда.

Денис Волков: Конец 1999 года, взлет с 30 до 80% за два месяца на фоне начала второй чеченской войны, соответственно, он избирается в первом туре. 2003-4 годы — тоже под 80%, 84, по-моему. Выборы на фоне войны с олигархами, конфронтации с Америкой. Третий был немножечко сложнее, он поднялся до 80% и почти два года держался, потому что была мобилизация, связанная с выборами, передача власти от Путина к Медведеву под знаком сохранения стабильности. А пик был действительно 88% - это сентябрь сразу после войны с Грузией. Сейчас четвертый пик тоже связан с военным конфликтом. Важно то, что на протяжение четырех лет до этого рейтинг падал, и ничего не могло его поднять. Мобилизация предвыборная не сработала, Олимпиада не сработала. И только присоединение Крыма и затем противостояние с Западом подняло рейтинг до сегодняшних высот. Мобилизация, противостояние не только против общего врага, а даже больше, присоединение Крыма, война санкций дали населению ощущение, что наконец-то снова мы великая держава, наконец-то заметили, наконец-то мы вернули себе уважение всего мира. И даже неважно, что не уважают, главное, что боятся. Это ошибка очень серьезная, часто напрямую сравнивается рейтинг Путина и рейтинг западных лидеров — это просто делать нельзя, потому что другая ситуация. Одно дело — это соревнование разных личностей, программ и так далее, возможность смены на Западе. И здесь, наоборот, не просто отсутствие выбора, а уничтожение этого выбора. Многие спрашивают: зачем выборы контролировать, если рейтинг такой большой? Он такой большой в том числе и потому, что альтернативы нет, мы можем выбрать только Путина или Медведева, кандидата, назначенного властью. И в СМИ тоже никакой альтернативы нет — это второе.

И третье — это упор на сохранение социальной стабильности. Я бы сказал, то, что рейтинг по-прежнему на уровне 87% находится — это в том, что власть справилась с шоком начала декабря. Мы видели начало паники, все должно было пойти вниз, но власть быстро справилась, цены зафиксировали, курс рубля опять отыграл наверх, население успокоилось. Если брать не рейтинг, а индекс социальных настроений - надежда на будущее, оценка текущей ситуации - провал в декабре и восстановление в апреле-марте.

Наталья Зоркая: Но все равно на более низком уровне, чем это было во время Крыма.

Денис Волков: Почти вернулся. Я бы сказал, это три главные показателя, которые позволяют сохранять легитимность всей системы фактически, вернул Крым, а поддерживают три составляющих — социальная стабильность, конфликт и отсутствие альтернативы на выборах.

Елена Фанайлова: Давайте вернемся к одной из тем вашего исследования — это влияние средств массовой информации на то, как россияне представляют себе картину мира. Доверяют люди средствам массовой информации, как-то отделяют от себя, есть у них осторожность по отношению к пропагандистским вещам?

Денис Волков: Тут, мне кажется, сложная картина. С одной стороны, не все доверяют, но для половины население ничего, кроме телевизора, нет. Это примерно 50% получают практически из одного источника, с одного канала телевидения — это государственные каналы. Если брать тех, кто получает из многих источников, таких 7-9% - это заинтересованная публика, те, которые стараются разобраться по разным источникам. Если говорить просто о доступе к независимым изданиям не только в интернете, но в целом, "Эхо Москвы", "Дождь", РБК, "Ведомости" и так далее, каждый по отдельности не очень много — это проценты, но в целом набирается по стране доступ к этим источникам 30%, по Москве это порядка 60%. Но при этом, если посмотреть, кто следит по этим каналам независимым и составляет картину мира целенаправленно, то это надо на три поделить: в стране 10%, в Москве 20%. Соответственно эта публика наиболее критическая. Если посмотреть, например, по отношению к Украине, если выделить наиболее критичную группу, то это прежде всего люди, которые следят за происходящим по независимым источникам. Например, что касается того же Крыма, то здесь уровень критичности в этой группе чуть-чуть меньше, то есть информированность не влияет на мнение. Если брать просто продвинутую группу, Москву, людей с высшим образованием, и посмотреть симпатии: кто-то поддерживал протестующих, а кто-то поддерживал и поддерживает введение войск. Если говорить о среднем классе в России, то большая часть среднего класса сформировались за счет государственных выплат, госкомпании, бюджетники, зависимые от государства, приспосабливающиеся, которые разделяют эти взгляды.

Денис Волков: Я бы добавил, что здесь важен не контроль интернета, хотя это тоже возможно, а закрытие независимых СМИ. Закрыли несколько изданий, говори, что хочешь, а канала целенаправленного нет.

Елена Фанайлова: Давайте про Украину, понятно, что образ врага теперь относится и к ней. Два года назад невозможно было себе представить даже в кошмарном сне.

Денис Волков: Сложнее на самом деле. Потому что если брать сам конфликт, который идет, то он понимается не так, как его понимают украинцы.

Елена Фанайлова: Меня поражает, когда я читаю свои социальные сети, мир моих русских товарищей и мир моих украинских товарищей — это настолько разные миры.

Денис Волков: Взять по цифрам — это поразительное отличие. Если спрашивать: есть война между Украиной и Россией? У нас где-то четверть говорит, что она есть, 25-30%, не больше. Возьмем украинский опрос — 70% говорит, что между двумя странами идет война. Для нашего общественного мнения это война не с Украиной, а есть война на Украине, есть противостояние с Западом. И в этом интересным образом переплетаются представления населения в целом и нашей элиты. Если брать украинскую войну и российско-грузинскую войну: мы же не с Грузией воевали, а воевали с Америкой. Причем мы не сами воевали, а нас заставили, мы только отвечали. Если вспомнить слова Иванова, который давал интервью западным сми, там просто можно цитировать, что "не мы же начали — они начали, а мы просто отвечали". Крым: с одной стороны признают, что "Крым наш". Очень интересно, что и в 1990-е, и в 2000-е годы те же 80% говорили, что хорошо бы его вернуть, но, конечно, вернуть не силовыми методами, а чтобы там референдум был, давление возможно, но не военное. Самое интересное, что в начале конфликта было так, если взять январь-февраль 2014 года: войска не посылать, денег не давать, а хорошо бы его как-то хитро себе поиметь.

Наталья Зоркая: Зато в марте как перевернулась картина, когда Донбасс должен был войти в состав России, но это очень быстро кончилось.

Денис Волков: Это про Донбасс если говорить. А про Крым: что правильно сделали, на пользу пойдет. А если посмотреть, как люди оправдывают это действие, то сначала это было, что "мы защищаем своих", а сейчас, что "это наши русские земли".

Наталья Зоркая: Идея разделенного народа, разделенной нации, "Новороссии", "Русского мира", который пересекается с нашим православием, канонические территории и так далее — это все хитросплетение страшное, на которое люди вполне себе ведутся, но все-таки осторожно. Видно по тому, как присоединение Донбасса, уже идет дистанцирование.

Елена Фанайлова: Может быть, люди поняли, что война идет, и несмотря на то, что говорится, что там русских нет, все понимают, в маленькие города уже гробы пошли. И "сарафанное радио" не молчит уже.

Денис Волков: Если брать такие истории, как гибель десантников псковских, тут половина слышала, через месяц, через два доходит, но большинство говорит: "это все "утка". Это не по-настоящему, информационная война идет против России".

Если брать отношение, объективно или необъективно, то 60% говорит, что объективно.

Елена Фанайлова: 60% опрошенных считают, что российское телевидение работает объективно?

Денис Волков: И чем дальше, тем больше увеличилось это количество, кто считает, что объективно. Примерно 25% говорит, что необъективно.


Я позволил себе выделить места, показавшиеся мне важными, подчеркнутым курсивом.

Критикам, доказывающим, что рейтинг Путина "купленый", я осмелюсь посоветовать внимательно прочесть - во-первых,как менялся этот рейтинг во времени, а во-вторых, как он меняется в зависимости от вопроса. Может тогда им станет ясно, что вопрос этот не так прост, как кажется.

Так же как и вопрос о конфликте в Украине. Как и в случае с Грузией, в представлении Россиян это война не с Украиной и не с Грузией - это война с Западом. Во-вторых,хотя уровень поддержки меняется слабо, но зато ощутимо меняется мотивация: от защиты русских до - а это всегда была наша земля.
Tags: Путин, социология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments