trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

75 лет катынской трагедии


Да, у нас сейчас как раз 75-летие.
В связи с этим Шеф-редактор Slon Magazine Михаил Фишман опубликовал обширный материал, фрагменты из которого я предлагаю своим читателям.

Катынский триллер. Как идет борьба за правду о расстрелах 1940 года


Правосудие не равно возмездию. Массовый террор и преступления против человечества должны быть названы своими именами.
Про Катынь известно практически все, и это один из мировых символов сталинского террора. Но Катынь – не просто символ и не просто знаковый топоним. Это непрекращающийся, увы, сюжет российской истории, в котором главным содержанием стала борьба за истину, и этой борьбе тоже еще потребуются летописцы: само расследование катынских преступлений описано еще не полностью. Михаил Фишман с помощью сотрудника «Мемориала» историка Александра Гурьянова восстановил его некоторые сюжетные повороты.


1940–1943

Под катынскими расстрелами принято понимать убийство 21 857 польских граждан – около 14 500 военнопленных офицеров и 7300 гражданских лиц – в апреле – мае 1940 года в Катынском лесу под Смоленском, а также в Харькове и Калинине (захоронены в селе Медное). Эти поляки были захвачены осенью 1939 года, когда Красная армия вторглась в Польшу по секретному протоколу пакта Молотова – Риббентропа, и депортированы в советские лагеря. Формальным основанием для расстрелов стала служебная записка наркома внутренних дел Лаврентия Берии Сталину, в которой он предложил рассмотреть дела этих заключенных «в особом порядке с применением к ним высшей меры наказания – расстрела».



После нацистской оккупации местные жители указали на захоронения убитых поляков немцам, и те провели в 1943 году показательную акцию по разоблачению советского режима: не оставлявшие сомнений данные эксгумации были преданы широкой огласке, чтобы внести раскол в ряды союзников и продемонстрировать европейцам, как большевистские варвары расстреливают военнопленных. Эксгумация закончилась в июне 1943 года, а в сентябре Красная армия освободила Смоленск, и в Катынь снова были направлены команды НКВД.

Заместитель Берии Всеволод Меркулов – тот самый, который руководил расстрелами в 1940 году, – осенью 1943 года курировал и новые раскопки, и подготовку доказательств для комиссии под руководством главного хирурга Красной армии Бурденко, которая должна была предложить мировому сообществу альтернативную версию катынских событий. Комиссия Бурденко работала в январе. Она проводила повторную эксгумацию уже из вторичных могил, потому что немцы раскапывали изначальные рвы, куда складывали расстрелянных, вынимали, исследовали, а затем хоронили снова неподалеку. 24 января 1944 года было опубликовано заключение, возлагающее вину на немцев и построенное на фальсифицированных уликах и свидетельских показаниях.

Александр Гурьянов: «Легенда комиссии Бурденко заключалась в том, что немцы в 1941 году захватили некие советские лагеря рядом с Катынью и Смоленском, которых там никогда не было. Этим несуществующим лагерям были придуманы названия: Лагерь 1-ОН, 2-ОН, 3-ОН. Якобы военнопленных из этих лагерей использовали на строительстве шоссе Минск – Москва, а немцы так стремительно наступали летом 1941 года, что советская власть не успела эти лагеря эвакуировать. В качестве свидетеля использовали майора Ветошникова, которого назвали начальником Лагеря 1-ОН, и он все это излагал.
А дальше версия такая: уходя, немцы вскрыли захоронения и подложили трупам какие-то бумаги – документы, газеты, которые обрывались на дате апрель – май 1940 года, и закопали обратно. Причем для этих вскрытий использовали пятьсот советских военнопленных, после чего они были все расстреляны. Этот расстрел увековечен памятной плитой, которая до сих пор лежит в Катынском лесу, и официальные делегации разного уровня, польский премьер-министр, президент исправно возлагают к этой плите венки, хотя никаких советских пленных там никогда не расстреливали».

Новая страница была открыта в 1990 году, когда катынские расстрелы впервые были названы «одним из тяжких преступлений сталинизма» на официальном уровне – в заявлении ТАСС. Тогда же были заведены уголовные дела – поначалу независимо от Горбачева и даже не в Москве, а на местах: в Калинине, Харькове и Смоленске. Потом Горбачев передал некоторые документы польскому президенту Войцеху Ярузельскому, дела были объединены и переданы в Москву – в Главную военную прокуратуру, и вплоть до 1994 года, несмотря на сопротивление спецслужб, велось полномасштабное расследование.

Следователи добились выдающихся результатов. Были установлены два других, кроме Катыни, места казни – Калинин (Тверь) и Харьков. Были обнаружены захоронения в селе Медное под Калинином и на окраине Харькова. Были установлены все участники операции, а некоторые даже допрошены как свидетели – в том числе и среди тех, кто приводил приговоры в исполнение. Показания огромной важности дал Дмитрий Токарев, в 1940 году начальник Управления НКВД по Калининской области. Были даже найдены свидетели, которые в 1943 году давали показания немецкой комиссии, а затем были схвачены НКВД и рассказали комиссии Бурденко, что те, первые показания были даны под пыткой. И вот они свидетельствовали в третий раз – о том, как их заставляли менять свои показания.

Александр Гурьянов: «Токарев оказался очень ценным свидетелем – например, он объяснил происхождение немецких гильз и пуль, которые были найдены и в Катыни, и в Медном. Он рассказал, что в Калинин перед расстрелами из Москвы приехала команда расстрельщиков во главе с комендантом Центрального аппарата Блохиным, очень известным чекистским палачом. И Блохин привез с собой чемодан немецких пистолетов “Вальтер”, потому что они были надежнее советских и не дают осечек, – это важно, когда за одну ночь надо расстрелять несколько сотен человек. Запуская конвейеры массового уничтожения, в НКВД пользовались “вальтерами”. Все это выяснилось в 1992 году.

Сам Токарев утверждал, что знал о происходящем и несет за это ответственность, но не руководил и не участвовал. В это можно поверить, потому что возглавлял операцию к этому моменту уже скончавшийся его заместитель Павлов».

Выводы, к которым приходила следственная бригада во главе со старшим военным прокурором Анатолием Яблоковым, показались слишком болезненными, очевидно, не только силовикам, но и всей демократической российской власти образца середины 1990-х годов. У Ельцина не хватило силы воли двинуться дальше. Да и готов ли он был к тому, чтобы Советскому Союзу были предъявлены обвинения по тому же уставу, по которому были осуждены и повешены нацистские преступники в Нюрнберге?

Постановление о прекращении дела Яблоков вынес в июле 1994 года. Однако с такими формулировками закрыть дело было нельзя, и через три дня ГВП и Генеральная прокуратура его отменили. Формально дело так и не было прекращено. Яблоков ушел, и расследование было поручено другому прокурору.

1994–2004


Итак, расследование не было закрыто, но фактически остановилось, несмотря на то что прокуратура Украины, которая вместе с прокуратурами Белоруссии и Польши тоже участвовала в расследовании по соглашению 1992 года, уже после смены следователя передала ГВП ряд важных документов неизвестного на данный момент содержания.

Само дело было прекращено уже в сентябре 2004 года – с нужными формулировками: за смертью виновных, но по пункту «б» статьи 193 17 сталинского Уголовного кодекса РСФСР 1926 года, который и действовал в 1940 году. Раздел «Воинские преступления», превышение власти, повлекшее особо тяжелые последствия, начальствующим составом РККА.

«Это новое постановление о прекращении дела было сразу же засекречено – беспрецедентный шаг в советской и российской юридической практике – вместе с перечисленными в нем виновными.

2004 - 2011


О том, что постановление о прекращении дела засекречено, было объявлено в 2005 году. Тогда же отношение поменялось и на практике: ГВП перестала выдавать родственникам жертв справки, подтверждающие факт расстрела. Поняв, что расследование остановлено, подключился «Мемориал» – с 2006 года он занялся реабилитацией погибших и стал судиться с прокуратурой.

В конце нулевых наступила короткая оттепель, и президент Медведев дал ход официальной десталинизации: историки и правозащитники стали ждать открытия засекреченных архивов – и не только по Катыни. Отношение к катынскому делу снова поменялось, по крайней мере на словах. В ноябре 2010 года Дума – без сомнений, по указанию из Кремля – приняла на сегодняшний день самый весомый в юридическом смысле акт признания катынских преступлений. В своем заявлении депутаты, кроме глубокого осуждения и сочувствия, выражают уверенность, что копии всех архивных документов будут переданы Польше.

Это заявление появилось не случайно, а в том числе и на фоне шока от авиакатастрофы под Смоленском 10 апреля 2010 года, в которой погибли президент Польши Лех Качиньский и десятки польских высокопоставленных чиновников и военных. За три дня до трагедии премьеры Путин и Туск там же в Катыни почтили память жертв, а вскоре после этого на похоронах Качиньского Медведев прямо сказал, что Катынь – «преступление Сталина и его приспешников». Медведев, очевидно, всерьез намеревался передать полякам все материалы расследования, которое вела Главная военная прокуратура с 1990 года. Часть материалов была передана, но десталинизация снова захлебнулась, и воз встал там же, где и в прошлый раз: выяснилось, что 36 томов дела из 183 засекречены.


Такая вот картина. Три президента России и один СССР признавали, что катынский расстрел это преступление сталинизма. Но в российском обществе страсти не утихли. И "подлинные патриоты" отказываются признавать факт международного преступления, и уж конечно тут же находятся "настоящие историки", опровергающие очевидности и даже неплохо на этом зарабатывающие.

Однако я был бы благодарен каждом, что выскажет свое отношение к различным версиям катынского дела - общепризнанной и российско-патриотической
Tags: Катынь, история, правда и истина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 106 comments