trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

Гудков: Россия и возвратный тоталитаризм

В рамках цикла экспертных лекций и дискуссий под названием «В какой стране мы живем» прочел лекцию директор Левада-центра Лева Гудков, публикацию лекции взял на себя Slon Magazine.

Это чрезвычайно обширный материал, сопровождающийся большим количеством рисунков и диаграмм. Я урезал его основательно, хотя букафф многа все равно. Гудков явно рассчитывает не на читателей СМС-сообщений и не на завсегдатаев форумов.
Тем не менее рискну.


Почему так велико требование вернуть России статус великой державы?


Общий развал советской системы разрушил и претензии России на сознание великой державы, а вот это чувство причастности к супердержаве компенсировало для обывателя ощущение зависимости от власти, чувство постоянного, повседневного унижения, неполноценности. Это переживание для коллективной идентичности было чрезвычайно болезненным и долгим, и, напротив, Путин вернул сознание причастности к большой стране, к империи, к стране, демонстрирующей свою силу, противостоящей Западу.


На еще более глубоком уровне чрезвычайно болезненно воспринимался крах идеологии догоняющей модернизации, постоянное ощущение себя страной-лузером, неполноценной, дефективной страной. Оно порождало садомазохистский комплекс, выражаемый в понятиях типа «совок». Эти комплексы никуда не делись, и это говорит о том, что существуют социальные механизмы, которые воспроизводят эти представления и порождают дефицит самоуважения, отсутствие чувства достоинства.

Буквально за полтора года после аннексии Крыма самоуважение людей поднялось в полтора раза, появилось ощущение, что «Россия встает с колен». Как высказалась одна дама на фокус-группах: «Мы показали всем зубы, мы заставили нас уважать». Но этот подъем самоуважения, патриотизма, гордости, эйфории, поднятый, безусловно, пропагандой, никак не снимает негативного отношения к власти, оно никуда не девается – наиболее критические оценки снизились процентов на пять-десять, а структура и ядро отношения к власти сохранились.

Как бы вы охарактеризовали нынешнюю власть?



В этой структуре доминируют негативные оценки, то же самое и в отношении к Путину. Понимание коррумпированности власти сохраняется, и это важно. Это означает, что чувство стыда, мазохистского переживания за свою страну предполагает и негативное отношение к власти. И в некотором смысле это одно и то же переживание.

Потому что власть в данном случае монополизировала права представлять все коллективные ценности. А других способов интегрировать общество нет. Гражданское общество находится в полупарализованном, зародышевом состоянии, и средств выразить собственные интересы у общества нет. Подавлена партийная система, люди понимают, что это не партии, а такие властные машины электоральной мобилизации и поддержки власти. Тотальная цензура и монополия на информацию тоже в общем блокируют возможность представления всего многообразия мнений.

Возвратный тоталитаризм


И это дает мне основания выдвинуть другую модель интерпретации происходящего. Я думаю, что более адекватным объяснением может служить концепция тоталитаризма. Под тоталитаризмом у нас обычно понимают террор, репрессии. Но террор не является главным признаком тоталитарной системы.
Прежде всего, тоталитаризм описывался сращиванием партии и государства. В Италии и Германии речь шла об установлении полного контроля над государственной системой, над социальной структурой и всеми социальными процессами в обществе через массу промежуточных организаций (гитлерюгенд, Трудовой фронт, женское движение, объединение промышленников и пр). Они устанавливали систему капиллярного контроля над обществом, и это первый признак тоталитаризма.

Второй признак – чрезвычайная роль тайной политической полиции, которая действует вне правовых рамок и обеспечивает и принуждение общества, и репрессии в отношении недовольных или потенциальных оппонентов. Третий признак – это, конечно, появление такой эсхатологической миссионерской идеологии, обещавшей построение нового общества.

Самое важное, что эти идеологии включали в себя два компонента: очень архаическое представление об идеальном общественном устройстве, но реализуемое в новых условиях новыми средствами. И еще один обязательный компонент – критика западной демократии как гнилой, продажной, а всех партий как недееспособных. Соответственно – появление идеи заговора, внутреннего или внешнего врага, которая обеспечивает с помощью опять же этой политической полиции консолидацию и принудительное подчинение общества режиму. Персонификация этого нового порядка достигается через культ вождя, фюрера, дуче.
Дальше подчинение экономических процессов политическим целям, прежде всего экспансии и милитаризации, полный контроль над СМИ и превращение их в орудие пропаганды.

Наука осознала, что нужен новый концептуальный язык для описания нового явления: режимов, которые соединяют несоединимое - модернизацию технологическую и промышленную с очень примитивным и архаическим представлением об обществе.

Суть в том, что произошедшие за последние 25 лет изменения не разрушили систему тоталитарных институтов, но базовые институты, прежде всего структуры власти и те, на которые власть опиралась: армия, само устройство власти, суд, полиция, равно как и система образования, – фактически остались прежними, а менялись в первую очередь те области, те институциональные сферы, которые не были связаны с воспроизводством коллективных представлений и связанных с ними ресурсов насилия. То есть это прежде всего экономические, технологические, коммуникативные сферы, массовое потребление, культура и т.п.

Происходит поляризация: вся полнота коллективных ценностей и представлений записывается за властью, которая выступает от имени этих представлений и ценностей с правом на насилие, с одной стороны, и, с другой – аморфное бескачественное большинство, не имеющее механизмов представления своих нужд и интересов и лишенное того, что западная демократия называет неотчуждаемыми правами человека. Если такая картина признается оправданной и легитимной, она устраняет всякое представление о необходимости посредников, системы представительства. Возникает крайне примитивное упрощенное представление обо всем социальном целом. И именно это представление, заданное тоталитарным режимом советского плана, воспроизводится и принимается сегодня. Порождается, с одной стороны, сильное чувство диффузной агрессии и неартикулированной неудовлетворенности, с другой – очень сильная фрагментация самого социума. Люди не могут не доверять друг другу, но это означает, что возникает масса частных партикулярных образований, в которых и происходит общественная жизнь: доверяют семье, самым близким, друзьям, соседям, в меньшей степени коллегам по работе.

Все социальные институты в России, как видно из международных сравнительных исследований, не пользуются доверием. Россия находится в нижней трети списка по институциональному доверию. Верх – это скандинавские страны: Швеция, Дания, Норвегия, Германия. А Россия – между Филиппинами, Чили, Доминиканской Республикой.

Cогласны ли вы с известным суждением о нашей жизни: «Все можно перенести и перетерпеть, лишь бы не было войны»?



Ну и, соответственно, вы видите, это предельное выражение монополизации властью вот этого права на коллективные представления. Этот постоянно внедряемый в сознание тезис образует горизонт существования. И не просто горизонт существования, а постоянно действующий механизм переоценки всех обстоятельств повседневной жизни. Все можно перетерпеть, лишь бы не было войны; война в этом смысле является ключевым кодом понимания всего происходящего. Это и способ утверждения себя, и способ переоценки всех других ценностей. Если хотите, это условие терпения. А для этого, собственно, и работает пропаганда.

Пропаганда, которая оправдывает присоединение Крыма, ввела важный новый тезис – о соотечественниках, о русском мире, о разделенной нации. То есть вера в органическое единство по единству происхождения. Тем самым были устранены все представления об институтах, о необходимости представлять социальное многообразие, и последовала ответная волна патриотического подъема. Понятно, что она базировалась прежде всего на сопоставлении с США как главным оппонентом и ценностной утопией: неустранимый ориентир для развития, то, что мы хотели бы иметь у себя, но понимаем, что никогда не сможем иметь. Легитимизируется собственная агрессия с сознанием жертвы. Почему так убедительна пропаганда? Потому что она подставляет представления об отношениях внутри страны или мотивах собственной власти под действия и образ США. Это легко опознается, воспринимается и не требует доказательств.

Это не отдельные всплески, это работа систематических механизмов по разрушению и человека, и общества как такового. Основа для консолидации, для некоторого идеализма, альтруизма систематически подорвана. Мы постоянно фиксируем внутреннюю злобу, агрессию, фрустрированность, она проецируется не на власть, а на тех, кто выступает с человеческими тезисами, лозунгами, программами. Они воспринимаются не просто как возмутители, а как некоторое проявление собственной совести, как указание на свое несовершенство. Это, конечно, вызывает очень мощный агрессивный импульс, подавляющий и нейтрализующий возможность консолидации и солидарности.


Я не живу в России. Я наблюдаю только некие реакции в социальных сетях. И вполне осознаю непредставительность выборки и неопределенно большую ошибку дизайн-эффекта.

Но то, что уровень агрессии, презрения к иным и болезненные требования "величия России" выражены весьма отчетливо - это в моем восприятии факт безусловный.
Россию пучит величием.
Хотя являются ли причины, описанные Гудковым главными, - не знаю. Хотя я понимаю, он в силу служебного положения(директор Левада-центра) знает данные социологии по России как мало кто. И уже потому к нему стоит прислушаться.

И конечно важной проблемой является возвратный тоталитаризм. И мы наблюдаем его отнюдь не только в России. Попытки в результате революций, которые свергают откровенно прогнившие режимы, учредить демократию одним скачком, заканчиваются возвратным тоталитаризмом. И при том зачастую худшим свергнутого - в мусульманских странах, в африканских странах примеров тому без счета.

НО как кажется мне, Россия отчетливо продемонстрировала, что имперское величие и право на убийство и насилие над народами других стран для нее явно важнее не только "прав человека", но во многих случаях и личного благополучия граждан.
В России телевизор важнее холодильника - и, кажется, намного важнее.

Кстати, - это одно из центральных отличий русских от украинцев.
Tags: Гудков, Россия, Слон, величие, тоталитаризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment