trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

Империя и ответственность


Я давно мучаюсь проблемой своеобразного (с моей точки зрения) мироощущения русских. В частности, сочетанием их достоевской "всемирной отзывчивости" к чужим страданиям - и одновременно поразительного равнодушия к страданиям, которые причиняет сама Россия - они об этом просто никогда не вспоминают. Довольно долго я думал, что это наследие советизма. Однако последнее время понял, что как раз СССР тут и ни причем.

И в этом плане очень показательный материал попался мне на страницах ресурса Logo Автор, Михаил Калужский, расспрашивает турецких интеллигентов, живущих на Западе, о том, как они относятся к геноциду армян. Он обнаруживает удивительные параллели турецкого и российского сознания.
А я заимствую из его текста только некоторые фрагменты, потому что только эти параллели и есть предмет моего интереса.

Самым важным результатом этой работы было ощущение того, как мало мы знаем о турецком обществе и как удивительно похожи российская и турецкая историческая память. «Об этом не писали в книгах», «мы не обсуждали это в семье», «я не мог говорить о своем происхождении».

Хакан Топал
художник и исследователь, Нью-Йорк

1. Я родом из Анатолии. А история Анатолии после геноцида армян — даже не написанная, устная история — говорит о том, что ты всегда должен бояться большинства. Ты вырастаешь и живешь с этим ощущением. Меня учили, что я никому не должен говорить о своем алевитском происхождении. Даже мои самые близкие школьные друзья не знали. Наверное, так когда-то было у евреев.

2. В Турции геноцид армян существует скорее как проблема, а не как исторический факт. Как повод, который используют Запад или армяне, чтобы обвинить Турцию. Вы знаете, есть этот официальный нарратив: «Да, происходили убийства, но это была война, и армяне убивали турок, а турки убивали армян. Но сейчас армянская диаспора в США или во Франции пытается использовать этот факт против нас, да и вообще во время войны армяне встали на сторону России, но ведь они же были подданными Османской империи!»
И реальная историческая составляющая этого нарратива никогда не обсуждается. Теория заговора иностранных государств против Турции воспринимается как данность. Ну, это Ближний Восток — здесь любят теории заговора, и, как правило, эти теории обвиняют во всех бедах США.

3. Было понятно, что невозможно просто следовать официальному историческому нарративу, и мы получили возможность его критиковать. Конечно, все это было не публично, скорее, как разговоры в кругу друзей. Ты начинаешь обсуждать недавнюю историю, разбираться в ней и узнаешь, что был геноцид армян, были массовые убийства, подавления восстаний. В 1955-м были греческие погромы, и многие греки покинули Турцию. В 1993-м в Сивасе было массовое выступление против алевитских интеллектуалов, и исламисты заживо сожгли 30 человек. Ты понимаешь: да, наверное, подобные события могли происходить и раньше. Миллион человек не мог исчезнуть просто так, весь юго-восток Турции был армянским, а сейчас там не осталось ни одного армянина, наверное, произошло что-то ужасное?

4. Тема геноцида появилась в масс-медиа только в 2000-х. И, конечно, никто не обсуждал тему геноцида в семье. Подобного разговора не бывало даже у нас дома, и, честно говоря, я вообще не могу представить себе обычную турецкую семью, где говорят: «Турки убивали армян, о бедные армяне».

5. Публикуются архивные документы, из которых очевидно, что османские власти стремились уменьшить неисламское население до 10% в каждом городе. Это не было официальным приказом начать геноцид, но это говорит о тенденции. Но подобные факты пока не становятся предметом широкого обсуждения, а я убежден, что подобное знание должно стать частью образовательной программы — как в Германии. Германия приложила огромные усилия, чтобы сделать Холокост частью школьных программ. Здесь нечем гордиться, но из этого можно извлечь урок. В Турции ничего подобного нет.

6. Назвать геноцид геноцидом оказывается непросто. Даже некоторые армяне считают, что уместнее говорить «массовые убийства», как будто эта разница существенна. Да, геноцид — это систематические усилия по уничтожению всего населения, а массовые убийства можно локализовать и доказать, что они совершены какими-то местными бандитами. Но таким образом вина лежит не на всем государстве, а на конкретных государственных деятелях. Я называю события 1915 года геноцидом, но мне кажется, что использование того или иного термина в большей степени говорит не о сути проблемы, а о выборе дискурсивной стратегии. Хотя, конечно, когда факт геноцида признают на государственном уровне, немедленно появляются правовые последствия.

7. Знаете, в Турции группа интеллектуалов затеяла кампанию «Мы приносим свои извинения армянам», это стало популярно, и тысячи людей подписали эту петицию. Но были и скептики, посчитавшие это глупостью, они говорили: «Почему мы, современные турки, не совершившие никаких преступлений, должны извиняться?» И я не считаю, что должен извиняться за чужую вину. Моя алевитская семья была дискриминируема и гонима на протяжении многих лет, никто из моих родственников не ответственен за геноцид. Турецкое правительство — вот кто должен принести извинения, официальные извинения с юридическими последствиями. А эта буржуазная эмоциональность — «ах, простите» — бессмысленна, потому что не изменит ничего.

8. Я постоянно думаю о возможной справедливости. Строго говоря, она невозможна: нет эквивалента компенсации за убийство миллиона человек и депортацию нескольких миллионов. Возможно, новое представление о справедливости должно изменить само турецкое государство.

Нуркан
актер, Берлин

Мы босняки. Я вырос в семье, которая была очень патриотичной, мой отец — офицер, но даже у нас дома поддерживалось скептическое отношение к официальной фразеологии и школьным учебникам. Это касалось не только современной политики, но и истории.

Знаете, есть такой специфический европейский патернализм, когда люди, особенно политики, заранее убеждены в своей правоте и готовы выписывать рецепты, ничего не зная об истинном положении дел. Я отвергаю такой подход и уверен, что о том, как жить дальше, могут договориться только сами турки и курды, без высокомерного давления извне. Кстати, это касается и наших взаимоотношений с армянами.
Геноцид 1915 года — ужасная трагедия, погиб миллион человек, миллион был изгнан. И мы, турки, должны говорить об этом, но я против того, чтобы сравнивать этот геноцид с Холокостом. И я не считаю, что отвечать за геноцид 1915 года должно турецкое правительство. Говорить так означает избегать личной ответственности. Знаете, нам, туркам, очень непросто сказать: «Я был неправ». Легко сказать: «Виноваты стечение исторических обстоятельств, война, власти Османской империи». А нужно иметь смелость сказать: «Я был неправ и сейчас неправ». Да, все боятся последствий признания собственной неправоты — вдруг в результате мы будем должны отдать часть нашей территории Армении, а это совершенно неприемлемо, это противоречит самой идее турецкой государственности.

Эзги Кылынчаслан
художник, Берлин

Меня спрашивали: «А что значит быть турчанкой?», «Как это чувствуют турки?» — и все такое прочее. Забавно: куда бы я ни ехала, меня воспринимают как турецкого художника. Это не происходит с европейцами: они просто художники или художницы.

При этом на родине, в Турции, я совершенно не чувствую себя турчанкой. Может быть, оттого, что я всегда была немного в стороне, или потому, что я из левой семьи и мой отец в 80-е годы пять лет провел в тюрьме. Так или иначе, я не чувствую себя принадлежащей на 100% стране — ни Турции, ни Германии, где я живу 10 лет.

Но даже в нашей семье тема геноцида почти не обсуждалась. Я не думала об этом до убийства Гранта Динка в 2007 году. Смерть Динка всех разбудила. И внезапно все пробудились и поняли, что геноцид не принадлежит истории, а это проблема сегодняшнего дня.

Я думаю, что все турки, кто не верит в геноцид, должны принять участие в этих церемониях 24 апреля — в Париже, в Бейруте, где угодно. Это нужно почувствовать. Увы, я боюсь, что самая большая проблема турецкого общества — это неумение сопереживать. Ну и, конечно, наша проблема в том, что в Турции слишком ценят саму идею государства, сильной власти. Но главное то, что с закрытыми глазами жить проще. Это дает ощущение безопасности. Конечно, это касается не только Турции. У меня много друзей по всему миру, и я вижу, как многие начинают ну просто страшно переживать по поводу прав животных. И это сейчас, когда тысячи людей гибнут и пытаются убежать от войны. Наверное, все эти разговоры о правах животных, тех групп, этих групп — это тоже способ не замечать самую откровенную боль.


Конечно, автор выбирал персонажей для общения. Бросается в глаза, что они все из маргинальных семей - алевит, босняк, художница из левой семьи.
Ну и я конечно выбирал фрагменты.

И все равно - общность бросается в глаза, общность оценок и аргументации Империи, пусть уже полураспавшейся в реальности, но зато абсолютно живой в сознании. Как и процесс перерождения имперского сознания в национальное, создающий странную мозаику имперства и национализма в одной голове.

И я думаю, что об этой общности российско-турецкой, странным образом приведшей к обострению отношений, стоит написать отдельно. Во всяком случае, для меня впечатление оказалось очень сильным, а параллели просто таки вопили о себе.
А пока стоит дать читателю время подумать и высказаться самостоятельно
Tags: империя, ментальность, ответственность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 60 comments