trim_c (trim_c) wrote,
trim_c
trim_c

Category:

Куда влечет нас рок событий

Я давно и с большим интересом слежу за публикациями профессора МГИМО Валерия Соловья.
В своем последнем интервью для Радіо СВОБОДА Валерий Соловей рассказал, возможна ли в России мирная революция, о которой говорит Михаил Ходорковский, является ли 90-процентный рейтинг Владимира Путина исключительно результатом манипулирования обществом со стороны средств массовой информации и сколько лет россиянам осталось жить при режиме Владимира Путина


–​ Действительно ли роль пропаганды и медиа – абсолютна в 90-процентном рейтинге Путина? Или здесь есть что-то еще?
– Значение медиа в организации власти, в обеспечении легитимности, в поддержке политики велико в любой стране. В России оно сейчас колоссально, поскольку в России создана и функционирует очень эффективная машина государственной пропаганды. Поскольку все телевизионные каналы в той или иной мере находятся под государственным контролем, напрямую и опосредованно, то это не оставляет слушателям, зрителям, обществу в целом никакой альтернативы.

Упрощенно, существует три метода управления любым обществом.
Первый метод – это административно-полицейское принуждение и насилие.
Второй метод – это социальные пряники, социальная политика, пособия, пенсии и тому подобные вещи.
Третий метод – это пропаганда.
И вот в России сейчас в ситуации кризиса значение второго метода – раздача социальных пряников – уменьшается, а административно-полицейский аппарат и пропаганда – это и есть два основных инструмента управления обществом.

Если вы создаете нужную вам картину мира, если вы навязываете ее посредством контролируемых вами СМИ обществу, то общество будет принимать эту картину мира за реальную и вести себя соответствующим образом, поддерживать и одобрять. Плюс к этому, пропаганда переводит внимание с проблем реальной жизни на проблемы, происходящие в другой плоскости.

–​ Тут мы приходим к извечному разговору о холодильнике и телевизоре. В этой борьбе может кто-то победить?
– Несмотря на некоторую банальность этого вопроса, он абсолютно точен – кто победит: холодильник или телевизор? Он принципиально важен для понимания российской траектории. У любой пропаганды есть свои пределы влияния. Уже сейчас видно, что российская пропаганда подошла к пределу своих возможностей. Ее влияние начинает ослабевать. Та социология, которая сейчас попадает в Москву, и та, которая носит открытый характер, и конфиденциальная, показывает, что реальные проблемы начинают все сильнее влиять на настроения людей. Пока не на поведение, но уже на настроение.

По оценкам очень хороших социологов, запаса прочности этого пропагандистского эффекта в России хватит на год-полтора – если к лучшему, причем кардинально, не изменится экономическая ситуация, то есть если вдруг цены на нефть не вырастут до 150–200 долларов за баррель или хотя бы до 100. Иначе через год-полтора, то есть поздней осенью следующего года или весной 2017-го, запас прочности общества, которое обеспечивается в том числе и пропагандой, будет исчерпан. Как общество себя поведет – мы не очень пока представляем. Ответа на этот вопрос нет.

–​ А в чем, кроме соцопросов, выражаются эти настроения в обществе?
– Заметны некоторые изменения симптомов поведения. Скажем, акция дальнобойщиков. Она длится уже несколько недель. Но надо понимать, что дальнобойщики составляли часть "путинского большинства", причем активную часть. Они выходили на разного рода правительственные митинги, причем выходили по зову сердца. Они поддерживали "антимайдан". А сейчас они оказываются фактически в авангарде протеста.

Второе. Мы видим очень успешно проведенную Навальным кампанию по разоблачению коррупционной деятельности, в которой оказался замешан Генеральный прокурор России Юрий Чайка. Я не говорю, что он несет прямую ответственность, но он, так или иначе, оказывается причастен. Чего ожидает общество? Что власть как-то на это отреагирует. Власть не реагирует. Более того, она не может ничего внятного заявить. К чему это ведет? Это ведет к тому, что власть начинает в глазах общества, которое возлагало на нее надежды как на последнюю опору, на последний приют, на последнюю защиту, выглядеть или коррумпированной, или беспомощной. Это процесс делегитимации власти. Надо понимать, что любым политическим изменениям предшествуют изменения в культурном и символическом пространстве. Вот эта делегитимация – это уже не вопрос к генпрокурору. Это вопрос к верховной власти вообще. И этот процесс идет. Это очень важный процесс.

Много шума наделало заявление Михаила Ходорковского о том, что в России грядет мирная революция. Могут ли мирной революцией закончиться те процессы, о которых вы говорите?
– Да, вполне могут. Кстати, обращаю внимание на то, что Ходорковский просто снял табу с термина "революция". Во время протестов конца 2011–2012 годов этот термин не использовался. Но сейчас этот термин начинает возвращаться в публичное пространство. Это означает, что ситуация в России начинает переоцениваться. Переоцениваться, скажем, теми, кого можно назвать контрэлитой или наиболее образованной частью общества.

Да, конечно, всем бы хотелось, чтобы такая революция была мирной. Но какой она окажется, будет ли вообще революция – это вопрос открытый. Пока мы знаем со всей очевидностью следующее, что Россия вползает, причем безостановочно, медленно, но неуклонно в очень серьезный социополитический кризис.

–​ Как-то с опытом мирных революций в России дело обстоит не очень хорошо.
– Это не совсем так. Я напомню, что то, что происходило в 1991 году, – это была мирная революция. Кстати, обратите внимание, что именно в РФ она прошла мирно. Это была действительно демократическая, если хотите, буржуазная, и уж точно антикоммунистическая революция.

–​ Сейчас часто сравнивают нынешнее падение цены на нефть с падением, которое было на закате СССР и привело, по общему мнению, к его краху. Может ли нынешнее резкое падение цены на энергоносители привести к такому же итогу для режима Путина?
– Сравнение это вполне уместно. Поскольку та элита, которая сейчас правит Россией, пережила этот период распада СССР с 1989 по 1991 год, то у меня ощущение, что она извлекла неадекватные выводы. Суть их состоит в том, что нельзя в такой ситуации отпускать вожжи, давать слабину и проводить какие-либо реформы, а, наоборот, надо ужесточать, "держать и не пущать".

–​ Какими еще могут быть причины сложившейся в России ситуации? Существует мнение о том, что ошибкой Путина был выход за пределы своей зоны ответственности –​ Крым, Донбасс, Сирия. Мол, не начни он процесс аннексии Крыма, раскола Украины, все оставалось бы в таком же состоянии еще много лет. Согласны?
– Очень часто в мировой истории мы наблюдаем следующее: стране везет в силу мировой экономической конъюнктуры или каких-то других обстоятельств, она накопила запас мощи. И этот запас мощи начинает влиять на оценку ситуации со стороны элит. Появляется то, что один американский дипломат в свое время назвал "самонадеянностью силы". Кстати, это было и в США, в 90-е годы, после распада СССР. Через это проходят очень многие страны. Мне кажется, что нечто подобное произошло и с Россией. Она переоценила свои политико-экономические и даже военные возможности.

–​ Вернемся к симптомам грядущих перемен. Например, охрана телецентра Останкино в Москве. Вокруг Останкино стали возводить забор с колючей проволокой. Может ли это быть симптомом того, что власти боятся повторения, например, 1993 года, когда Останкино было в эпицентре событий и подверглось штурму?
– Конечно, когда колючей проволокой обносят Останкино, трудно объяснить это террористической угрозой. Да, это страх. Но дело в том, что власть не очень понимает, чего она боится. Она испытывает страх, но она не понимает, откуда исходит угроза. Поэтому на всякий случай власть начинает защищаться от всего и превентивно гасить любые угрозы. Это очень опасная политика. Поскольку если вы не оставляете возможности для какого-то напряжения реализовываться, если вы не оставляете возможности для обратной связи (пару надо хотя бы в свисток выходить), то напряжение начинает накапливаться.
Власть понимает, что что-то не так. Что-то очень серьезно меняется. Я знаю, что такие сводки поступают. Но она не понимает, откуда именно может исходить угроза. Поэтому пытается защищаться буквально от всего. Но, как показывает история, угроза появится не там, где ее ожидают.

–​ Если предположить, что не только процесс распада Советской империи, но даже и процесс распада Российской империи еще не завершен до конца, –​ что можно сказать, глядя на ситуацию вокруг России, глядя на события на Украине после Майдана, глядя на робкие пока, но все-таки попытки протеста в Армении и в других республиках?
– Мы наблюдаем некоторое парадоксальное следствие российского стремления усилить влияние вне России. Та политика, которую Россия проводила последние два года на постсоветском пространстве, скажем, на Украине, преследовала цель – притянуть это постсоветское пространство к себе и по возможности его интегрировать, не политически, но социоэкономически. Получилось так, что в результате соседи России стали от нее отдаляться. Они напуганы. Даже Белоруссия напугана. Не секрет, что белорусское руководство очень напугано политикой России в отношении Украины. И оно предприняло некоторые шаги для укрепления своего суверенитета и своей защиты. Это происходит практически повсеместно. Это такое парадоксальное следствие нашей политики интеграции.

Что касается перспектив самой России. Я лично не считаю, что существует реальная угроза ее распада. Такие коллизии могут существовать, особенно на Северном Кавказе. Но даже там вопрос об отделении от России не встанет. Нынешняя Россия, на самом деле, представляет собой достаточно однородное пространство. Это не Советский Союз. Это существенное отличие. Здесь есть некоторые сепаратистские настроения, но они значительно слабее, чем были в СССР. Что здесь может произойти в случае серьезного социополитического кризиса? Ослабление центральной власти и дистанцирование регионов. Но это всегда происходит в любой стране во время кризиса.

–​ Это может быть та самая федерализация, на которой Россия так настаивала в Украине, только реальная?

– В каком-то смысле – да. России бы как раз в силу огромности ее пространства не помешало повысить самостоятельность регионов. Почему здесь мало федеративных элементов? Потому что центральная власть боится выпустить что-то из-под своего контроля. Она обуреваема манией буквально все контролировать. Это очень хорошо заметно последние 2–3 года. Чем у вас меньше ресурсов, тем сильнее вы стремитесь контролировать то, что остается. Но в целом эта мания все и вся контролировать приводит к плохим последствиям.
Во-первых, на местах начинают опускать руки. Если вы все хотите контролировать, вот вы за все и отвечайте.
Второе. Это вызывает очень сильное раздражение – даже не политическое, а человеческое. Потому что это противоречит здравому смыслу и логике управления.

–​ Если мы говорим, что нам осталось жить в такой истории полтора-два года, каких ошибок надо не допустить, чтобы потом опять не состоялся какой-нибудь реванш консервативных сил?
– Я полагаю, что всем нам, и власти, и оппозиции, и обществу, было бы крайне полезно культивировать в себе здравый смысл. Это во-первых. Во-вторых, надо все-таки стараться избегать агрессивного поведения и агрессивной конфронтации. Потому что очень легко войти в состояние конфронтации, но из этого состояния будет крайне сложно и болезненно выходить.

–​ То есть вы, как Ходорковский, за мирную революцию?
– Я бы предпочел, чтобы любые перемены, как бы они ни назывались, проходили мирно. И такой шанс есть. У России есть опыт глубоких мирных трансформаций. Это внушает надежду.


Я со всем уважением к Валерию Соловью и со всем пониманием, что он и лучше меня информирован (намного!) и разбирается в социальных процессах лучше меня (опять таки - намного!) позволю себе с ним не согласиться.

Первое - мне кажется, что запас прочности у системы не полтора-два года, а больше.
Второе - мне кажется, что в битве холодильника и телевизора безусловная победа будет за телевизором. Потому угрожают режиму не массовые движения и даже не контрэлиты, а растущее недовольство самой правящей группы.
И отсюда третье - смещение Путина произойдет по решению самих элит, и следовательно оно вообще НЕ ОКАЖЕТСЯ РЕВОЛЮЦИЕЙ. Поменяют только вывеску, а назовут это революцией.
И России придется проходить постмайданный период.

Разумеется это сценарий во-время одумавшихся элит. Если будут "держать и не пущать" до упора. то тогда конечно можно довести дело до взрыва -и тут уже трудно предугадать. как оно все повернется.
Но я придерживаюсь консервативного скептицизма
Tags: РС, Россия, Соловей, прогноз
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments